b000002160

себя Веню. Ему было посложнее, чем мне. Находясь на небе, он в то же время оставался среди нас, в строю. По-особому судьба и свела, сблизила нас. Батальон после вечернего марша ночевал на хуторе, а утром командир послал Вениамина и меня в разведку. Мы вышли к полю, у которого вче­ ра били по врагу свинцом и железом, и последовали ложбиной. Полевые, вскормленные чернозёмом травы почти доставали до плеч. Тишина была полной, что называется, звенящей. Мы шли со всей осторожностью и, ка­ залось, ничем особенно не рисковали. Уже оставили в стороне несколько уничтоженных немецких танков. Перед косогором чернел ещё один. Мы не дошли до стальной туши каких-нибудь пятнадцати метров, как внезапный толчок в плечо свалил меня. Не успев понять за миг, что мы напоролись на боевое гнездо, я чуть было не вскочил, прямо под пули. Свободной ру­ кой Вениамин помешал мне и с колена метнул одну гранату, другую. Танк окутался дымом, пулемёт за его бронёй остался без верной добычи, единс­ твенная очередь ушла в воздух, а мы перебежали в низенький лесок. Немцы выдвинулись к косогору, открыли пальбу, довольно беспорядочную. Вскоре наш батальон пошёл в наступление с двух флангов, и мы со своей, правой, стороны влились в передовую цепь. Противник оказался в клещах. Мы с Вениамином знали, что немцы порой превращали подбитые танки в дзоты, с пулемётом или миномётом вместо повреждённой пушки, но ни­ как не ожидали, что, потерпев поражение, они устроят засаду. Пулемётчик просрочил какое-то мгновение, иначе лежать бы нам с Вениамином на пару в диких травах. Он спас мне жизнь. Посла разгрома остатков немецкой час­ ти от радости мы в обнимку катались по траве. Второе моё спасение, как я уже сказал, стоило моему другу жизни. Правда, нет ничего вечного под луной. Но память, благодарность, мне кажется, намного долговечней нас самих. Сколько мы брали городов и деревень, сколько оставляли, особенно до середины сорок третьего. Снега порой зацветали кровью. Уже в мирное время я подсознательно выводил самые жестокие бои за границы своих воспоминаний. А вот полуразрушенные города нет-нет да и наплывают пе­ ред мысленным взором, особенно те, которые мы освобождали, а потом опять, с горечью, оставляли. Я никогда не интересовался гороскопами, потом, в период всеобщего ув­ лечения астрологическими предсказаниями, узнал, что сам я —«весы». Моя адвокатская профессия, и вообще юриспруденция, действительно, ассоци­ ируются с весами. На фронте чаши весов колебались не редко. Особенно у Ростова и Харь­ кова. По фронтовым впечатлениям, эти города и памятны мне по-особенно­ му. Как бы ни было дорого, что берёшь, но ещё дороже то, что приходится отдавать против воли, тем более, если успел взять. В середине февраля сорок третьего мы взяли Харьков, обильно полив его улицы и дворы своей и вражеской кровью, а спустя месяц, после двух­ 166