b000002160

Беречь себя мне было не для кого. Я с охотой клал свою жизнь на алтарь Отечества, полуразрушенного гигантским пауком-мутантом. Как я убедился, самыми храбрыми были юнцы, прибывшие на фронт из «учебок», и солдаты, потерявшие в войну близких. Я простился ещё рань­ ше и навсегда с мамой, отцом, женой и нашими детьми, так что храбрости мне тоже было не занимать. Я старался не слишком проявлять её на виду, но почти до конца войны жизнь и смерть оставались в моей душе чуть ли не тождественными, а смерть за Отечество почётной и предпочтительней жизни, однако погибать тоже надо было с умом, и пожаловаться в ту пору на недостаток его я не мог. Фронтовое братство без промедлений пленило меня. Мы, пехота, рас­ пахнув вороты шинелей, гимнастёрок, под которыми вскоре у многих из нас оказалась нательные крестики, бежали в атаку, выжигали автоматным огнём редеющие вражеские цепи, подрывали гранатами косящие наши ряды дзоты. Вступали и в рукопашные, впоследствии я старался вообще не вспоминать о них, как и о кинжальных огнях врага. В первое моё военное лето, несмотря на постоянное жужжание пуль, смер­ тельной, предназначавшейся мне, оказалась одна. Мы вели бой под Старым Осколом. Было жарко. А хмурое лоскутное небо не пролило ни капли. Косой «дождь» поливал нас с высотки, и был он свинцовым. Пуля попала в Веню Самарова, моего младшего друга, пробила ему шею и стукнула в край моей каски, не причинив мне вреда. Мой друг заслонил меня от смерти. Только на днях он поздравлял меня с присвоением старшинского звания, жал руку, хлопал по плечу, а теперь лежал неподвижно, залитый кровью. Когда отбились и даже повернули немцев спиной к себе, мы копали мо­ гилу на берегу речушки, бегущей к Северному Донцу. - Всё, товарищ старшина, куда ещё глубже-то? - сказал взводный. Поглощённый печалью, я и не заметил, что край могилы был уже над моей головой. Мы сделали всё честь по чести. Слаженно громыхнул залп, и тут будто стая голубей пронеслась над нами. Оказалось, это немецкий са­ молёт, пачкая небо дымом, сбрасывал листовки с предложением сдаваться на милость Третьего Рейха. Наш миномётчик побежал к ложбинке и паль­ нул из своего орудия вслед ему. Снова грянул залп прощального салюта. Стали, закопчённой огнём, на поле хватало, из кусков мы сложили обе­ лиск, сержант вырезал из консервной банки пятиконечную звезду. Душа Вениамина и других, погребённых вместе с ним, отлетела прямо на небо, как, по его словам, всегда происходит с душами защитников Отечества, павших на поле брани. А буквально накануне вдвоём мы мечтали, как по возвращении с победой пойдём на зорьку у него на Волге, порыбачим, а по­ том обязательно отстоим службу в храме. Теперь на первом привале, после боя, я писал письмо его отцу - священнику... Господи, какие герои, словно посланные самим Михаилом Архангелом, были рядом со мной! А я до конца своего фронтового пути чувствовал подле 165