b000002160

гимназии, мне стало ясно, что не забывал её никогда. Бедная Лида всколых­ нула мою память. Это причина, что греха таить, стала решающей в моей женитьбе на секретаре-машинистке горисполкома. В ней всё было скромнее, невзрачней, чем в Оле, и тиха она была необы­ чайно, как сумерки утра, румяное светило так ни разу и не показалось на горизонте. В Оле кровь, как говорят, кипела, в Лиде, да простит меня моя суженая, словно кисла. Она зябко кутала плечи в пуховый платок, стук пальцами по клавишам пишущей машинки не мог согреть её, она шмыгала носиком, вытирала его кружевным платочком и робко поднимала ко мне свои серые глаза. Золотые серёжки покачивались в мочках ушей. Её взгляд словно про­ ходил сквозь меня - без сладости, боли... На второй год нашего супружества у нас родился сын Васенька - с си­ ними глазами, но по-азиатски смуглый. Цвет кожи младенца объяснял пе­ чальный факт его появления на свет с врождённой желтухой. Прожил он всего четыре дня. Только через три года после этой утраты мы решились на рождение дитяти. Результат был ещё трагичней. Лидочка, хрупкая от природы, стала слабнуть. Потребовалась кровь для переливания. Моя ока­ залась несовместимой по группе. Ввели донорскую. Лидочка, мой вянущий цветочек, ожила, расправила было лепестки, даже глаза просияли. В ожидаемый день родов я явился под окошки палаты с букетом глади­ олусов. Хотел купить розы, но эти буржуазные цветы теперь надо было искать днём с огнём. Я стоял у стены роддома, задрав голову, но никто так и не помахал мне ручкой, не поманил из-за шторки... В палату меня не пустили, да и что мне там было делать. Лидочка нахо­ дилась уже в другом месте - в белом приземистом здании пониже роддома - единственном тогда на весь город морге... Я спустился по дорожке меж кустов акации и не заметил, как выронил цветы. Кровь донора не только не помогла, но оказала на мою жену смертель­ ное воздействие. Дело в том, что незадолго до войны открыли одну осо­ бенность человеческой крови —так называемый «резус-фактор». У донора он был обычный - положительный, а у Лидочки редкий - отрицательный. Практика, как всегда, шла позади, открытия. Но какое мне было теперь дело до этого «фактора»? Ощущение, что недостаток любви с моей сторо­ ны послужил главной причиной её смерти, вселилось в меня и не покидало уже никогда. Лишившись жены и двоих детей - одного даже не успевшего показаться на свет, единственное, чего я хотел, —скорее попасть на фронт. Но «бронь» не позволяла осуществиться моему желанию, моей скорбной мечте. Изо всех сил добиваться мобилизация не стал: Отечество надо защищать по чувству сыновней принадлежности к нему, а не под влиянием личного горя. И вот военком города Козельска в домике, так похожем белизной и габари­ тами на владимирский морг, сам не ведая, объявил мне о милости судьбы. 164