b000002160

«Болезнь» стремительно прогрессирует, он пишет диктант уже почти ма­ шинально, на «твёрдую двойку», как говорит их ироничная учительница. Его взгляд порхает бабочкой, то и дело прилипая к Валиному лицу, и вдруг он замечает то, что приводит его в смятение - желтоватую серу в её ушке. Защитник и друг брошенных, запаршивевших собак, змеелов, он почти ни­ когда на испытывает брезгливости, наверно, потому она так остра сейчас. Валя чувствует какую-то перемену в нём, личико у неё медленно покрыва­ ется краской. Но коварное противоядие любви продолжает своё воздейс­ твие, оно идёт по нарастающей. День-другой он пребывает в неловкости, в отчуждении от одноклассни­ цы, воротит глаза, отвечает невпопад. Умом он понимает, что его чувством овладело что-то нечистое, но ничего не может поделать с собой. Посреди третьей четверти в школе происходит из ряда вон выходящее: ученица седьмого «а», отличница, спортсменка Валентина Буренко перехо­ дит в другую школу, поближе (на сто метров) к дому. На Промыслова словно проливается ушат холодной воды, взбадривающей его отравленное чувство. Теперь после занятий он частенько отправлялся поближе к дому Вали, но зайти без приглашения не мог, бродил взад-вперёд по Протасьевскому- Семашко, поджидал её повыше оврага, около двухэтажного старинного дома с таким же старым вишнёво-яблоневым садом. Но Валя как пропала, и он постепенно смирился с этой горькой потерей и впоследствии причис­ лил её к боевой. Однажды летом Промыслов приехал в родной город по окончании спецопе- рации в Афганистане и вышел прогуляться по улицам. В одиночестве сидел за столиком под полосатым тентом, потягивал белое сухое вино и после «белых гор» Сефид-Керха, ущелья с шальной рекой Мургаб не мог налюбоваться колыбельно-нежным трепетом листвы лип, а все проходящие около летнего кафе девушки казались ему прекрасными. Так простым, хотя и непривычным для него любованием и закончился бы этот вечер, но на пути домой, недалеко от Золотых ворот, он неожиданно повстречался со своей первой, мальчишес­ кой любовью. Валя сразу затмила всех стройностью, великолепной осанкой, открытым миру, но недоступным для его обитателей лицом и красотой по­ темневших, как листья липы к концу лета, глаз. Одета она была в цветистые и просторные блузку и юбку, по недолгой, но страстно воспринятой девуш­ ками моде. В ушах —большие кольца-серёжки. Пожалуй, весь вчд её говорил о полной готовности к суровой кочевой жизни. - Валя! - с прилившим волной чувством окликнул Промыслов. Она моментально остановилась, как будто не летела только что, а спокой­ но шла от Золотых ворот по не слишком многолюдной в то время улице. —Виталий! Какими судьбами? Да неужели?! —радостно откликнулась она, одним быстрым движением вскинула ему на плечи руки, и они обме­ нялись поцелуями в щёки. Промыслов «поплыл», любимый берег властно притягивал. 160