b000002160

и действиях нашей адвокатской рати. А я-то что? - разве я не догадывался об этом, больше - не знал о том в душе своей?! Только риск судьи областно­ го суда несравненно выше риска защитника. И людей с того «края» меняют куда чаще, чем с моего. Такое умозаключение привело меня в сильную неловкость. Гроздев отвёл, просто отмахнул своим взглядом мой невольный сочувственный взгляд. Заказ был уже сделан. На столе вскоре появился очередной графинчик из тонкого стекла с позолотой-удавкой на горлышке. Хрусталь был списан как элемент буржуазного быта. Тонкое стекло оказалось крепким. По крайней мере выдерживало матросскую хватку, когда Гроздев без изящества брал графинчик за горлышко. Ещё нам принесли по тарелке душистого, под шапкой печного дымка жаркого. - Гулять так гулять? - вопросительно, должно быть, иронизируя, ска­ зал мой сотрапезник и разлил настоянную на лимонных корочках водку по рюмкам с такими же, как у графинчика, золотистыми ободками поверху: - Ну-с. Я приблизил было свою рюмку к его, но чокнуться не успел. - Давайте, Ростислав Николаевич, помянем наших родителей. Ведь вы - тоже сирота? Я умилился этому слову, которым он определил своё и моё земное пре­ бывание, и охотно поддержал его. Столы с посетителями куда-то поплыли. По крайней мере, я перестал их видеть, вместе с типом с круглыми, как напёрсток, но острыми глазами. Сам Гроздев уже ни на секунду не выходил из фокуса моего взгляда. На стуле с гнутой спинкой он сидел таким же орлом, как в своём председатель­ ском кресле. Как приличествовало случаю, я поинтересовался, кто были его родители. И был удивлён. Оказалось, отец его занимал должность кол­ лежского асессора в земской управе и почил ещё раньше, чем мой родитель, а матушка - тут уже было поразительное совпадение - скончалась от тифа в девятнадцатом, чуть не день в день с моей незабвенной, и служила она фельдшерицей в том же эвакогоспитале. Господи, из каких веществ Твоей волей слеплен человек! Определённо, таблицы Менделеева не хватит, чтобы определить состав. В крови Гроздева было много феррума, сиречь железа. Он произнёс всё без жалостного вздо­ ха и тут же угадал вертевшийся у меня на языке вопрос. Нет, слесарем, как многие почему-то думают, он никогда не был, работал мастером в водопро­ водной сети, служил в морской артиллерии, был произведён в мичманы, прельщённый лозунгами большевиков, примкнул к ним. Странно, он пил и не менялся, откровенничал и то как-то по-казённому, будто следовал протоколу. Ах, не зря его определили в председатели суда. - Советовать я вам ничего не буду, - неожиданно, потому что я о том и не просил, сказал он. —Мне нечего вам посоветовать, поскольку считаю, что вы всё делаете правильно. 156