b000002160

спас, душу погубил. Не очень-то верится, что Господь может простить кому-то даже такие грехи за подвиг сурового послушания и глубокое рас­ каяние. Но надежда остаётся с человеком до земного конца, какой бы без­ умной ни казалась она. Палач централа умер после шестого исполнения приговора, повалился рядом с жертвой, и, когда, обеспокоившись, за ним пошли, увидели, что лицо у него почернело, словно обуглилось. Мне самому случайно довелось глянуть на труп, и, верно, такими бывают остывшие головни. Порасспро­ сить врача, отчего такое, я не захотел, точнее, подчинился внутреннему голосу, запретившему удовлетворять любопытство. Ещё некоторое время «обугленное» лицо вставало у меня перед глазами, и мне казалось, что этот человек по роковой оплошности приоткрыл дверь в преисподнюю. Загля­ нуть в бездну и заглянуть в преисподнюю - две разные вещи. В преиспод­ нюю, как мне порой чудилось в долгой моей жизни, многие заглядывают, как в трактир, и ничего - возвращаются, да ещё с полученным удовольстви­ ем, впрочем - до поры до времени. С Гроздевым мы встретились у «Седова», то есть в бывшем конди­ терском магазине Седова, напротив кинотеатра «Ампир», впоследствии «Художественный», под каким названием он существует по сей день. Ра­ бота у нас обоих нервная. Как я узнал позднее (не от врачей, а из книги одного хорошего писателя), при жизни на нервах может резко упасть со­ держание сахара в крови. Так что, вероятно, не пристрастием, а, скорее, физиологией можно объяснить нашу обоюдную потребность в сладком. Он купил пролетарских «подушечек», поименованных так из-за сходства формы с постельной принадлежностью, а я, в свою очередь, отличился среди начавших поглядывать на нас посетителей, ухватив головку подсолнечной халвы. С покупками мы разобрались и пересекли булыжную мостовую, а дальше мимо любимых мной с детства арочных торговых рядов дошли до высоких ворот. В народе их прозвали Бабьими, поскольку вели они на ры­ нок. Без всякого уговора мы следовали одним, подсознательно выбранным маршрутом, шли по-солдатски в ногу, что всё-таки мешало связному, целе­ направленному разговору. На рынке, где была в изобилии всякая всячина, мы ничего не купили, пожалуй, и свернули-то в Бабьи ворота, чтобы в его толчее пропасть с глаз возможного соглядатая, а впрочем, с нашей стороны эта была больше игра. Мы знали, что всё не так просто, тем более не примитивно, было в Фемиде «молодой советской республики» и в ведомстве товарища Мызыкантского, нашего местного Дзержинского. Через другие ворота мы вышли на бывшую Царицынскую, и невидимый перст из-за левого плеча, где никогда не витает наш ангел, указал нам путь в трактир, то есть в чайную. Внутри заведения было хоть и бедновато, зато чистенько. Скатёрка на принявшем нас к себе столике от старости зацветала желтизной, но поск­ рипывала от избыточной накрахмаленности, когда мы, жестикулируя, заде­ вали её локтями. Распалившись, мы тут же забыли о сладком. Я всю жизнь 154