b000002160

До намеченной им глубины оставалось с десяток дюймов. Привычка не отступать от цели, как обычно, пошла на пользу. Он успел ещё наметить фигуру, которую намеревался подставить вместо себя. Голова на толстой, младенчески ровной шее бывшего второго секретаря обкома партии как бы вжалась в плечи. Надгробия коммунистов, ушедших ещё в советские вре­ мена, и подоспевших им на смену демократов, по сути их же подчинённых, находились на Аллее почёта в мирном соседстве; в отличие от живых, им, как и прежде, делить было нечего. Служебная лестница советских времён не допускала никакой толкотни, и каждый знал свой черёд в восхождении. Конечно, можно было пожалеть отнюдь не глупую голову бывшего вто­ рого секретаря, забронзовевшую от партийного порыва прочертить во вре­ мени свой след провинциального масштаба, но тогда взамен пришлось бы взорвать свою машину. Ради вспышки спасительного огня Промыслов по­ жертвовал бы ей, но «фейерверк» на кладбище был ему совершенно против души, и он решил уходить из места вечного покоя очень тихо, с неотвязчи­ вой мухой в ложбинке на спине. Последние слои земли дались с нелогичной, для взгляда со стороны, со снайперского дерева, лёгкостью. Он поднял голову, и купола кладбищенс­ кой церковки сразу перевели на себя его взгляд, а повыше, в небе над ними, он увидел тёмное шевеление и, с трудом веря глазам своим, понял, что про­ изойдёт в следующее мгновение. Небесная вспышка пронизала ослепительным светом кладбищенское пространство, отчеканив каждый памятник, крест, кустик и ветку. Навыки спецназовца не увяли с возрастом. Ещё через мгновение Промыслов был уже у своей машины. Гром с грохотом вбил свою «сваю» за дорогой, едва не приложив но макушке снайпера, и новая вспышка молнии покрыла всё, как покрывает лишь тьма. Это он помнил по Афгану. Только что было общего у гористой страны и русской равнины с её кладбищем, в небе над которым прокатилась колесница Ильи-пророка? Из з а п и с о к а д в о к а т а Говорят, гром не грянет - мужик не перекрестится. Да сейчас пусть и грянет - руку ко лбу не подымет. Другое время, иные нравы. Время было тяжёлое, для кого-то и опасное, а люди чище, душевней нынешних. Знал я, прости Господи, одного дяденьку, родом из рабочего посёлка. Сам всегда в чистой одежде, он ревностно следил, чтобы бельё приговорённого было первой свежести, пища напоследок безупречная, в камере - отменная чистота. Обращался ласково, шёл, в нарушение инс­ трукции, за смертником понурив голову, стрелял неожиданно. Своей же рукой закрывал убиенному глаза, а вот чтобы перекреститься - она никак не подымалась, немела, а, говорят, до страшной своей работы в НКВД хо­ дил в церковь. В «органы» пошёл, чтобы спасти сына от расстрела. Сына 153