b000002160

ля булыжников и так вычислили бы без труда, да его и вычислять не надо было, всё указывало на него. Колонии для малолетних действовали, макаренки остались в прошлом. За решётками выковывалась превосходная смена бандитам прежнего образ­ ца. А если бы булыжник угодил в голову «чекисту», укокошив его насмерть, тогда вообще можно было не вернуться из казённого дома, как не вернулся когда-то из таёжного поселения его дед. И з з а п и с о к а д в о к а т а Губернская коллегия защитников находилась в бывшем здании Присутс­ твенных мест, где занимала один-единственный кабинет, в конце левого крыла. Меня приняли в коллегию всего неделю назад, два месяца спустя после окончания юридического факультета Московского государственного университета. И почти весь этот месяц стояла прекрасная погода. Правда, два раза внезапно налетали грозы. Первая, просто неистовая, - когда мое­ му первому подзащитному, священнику Промыслову (ныне такие фамилии называют «говорящими») вынесли расстрельный приговор. Вторая - ког­ да моя жалоба с доказательствами, опровергающими инкриминированную ему антисоветскую пропаганду и агитацию, была отвергнута на заседании областной судебной коллегии. А вся «антисоветчина» моего подзащитного заключалась в естественной в его сане проповеди Священного Писания. Пока я один сидел в кабинете в попытках нарыть ещё что-нибудь в нашу пользу, серая плита, которую толкал мускулистый ветер, покрыла небо и брызнул дождь. Он стремительно набирал силу, а «плита» метнула молнию, и где-то рядом сильно громыхнуло. Я, помню, глянул на часы, опять - в окно и сперва обомлел: мне показалось, что заплакал сам камень. Конечно, этот камень был особый, точёный, с тонкими барельефами. Хотя он и со­ ставлял стену Дмитриевского собора, всё же оставался камнем. Он плакал каждым выступом барельефов крупными каплями. Белый в любую погоду во времена моей юности, он с некоторых пор посерел и, было такое впечат­ ление, тихо содрогался от плача. Я зажмурился, и сорвавшаяся из глаза кап­ ля расползлась по листку лежащего передо мной «дела», сплошь пошитого «белыми нитками». Во мне самом давно не было слёз, да и подступают они с предупреждающим в груди знаком. Ничего подобного сейчас я не чувс­ твовал, недержанием слёз не страдал даже в детстве, но удивляться себе мне, слава Богу, было не по душе. Мысли мои и движения чувств на какое- то время отвлёк закрытый для служб собор. Право, сдвиг чувств и мыслей в сторону от себя всегда идёт на пользу - кстати и себе тоже. Камень от сердца отлёг, бодрость, даже какая-то струнная звонкость в членах побудили меня за минуту собраться и выскочить из Палат под дождь. Молнии сверкали лишь по склону небесного свода, басил гром. Гроза уда­ лялась, и дождь не нажимал на меня особенно, я видел его решительные 144