b000002160

- Ты можешь идти? - тихо спросил я. - Могу, - сказал он, и я даже вздрогнул: он ответил мне маминым голосом. Хоронили умерших от сыпного тифа раз в три дня. Брат сумел взять себя в руки. Сам сломленный, я тщательно скрывал боль. Прозрачный, словно бы слетевший с небес, столб служил мне опорой. Перед моим возвращением в роту мы отправились на кладбище. Прошёл дождь, и, притащив по полпуда сырой земли на ногах, мы приблизились к широкому холму. Рыхлая промоченная земля почернела. Решётки на окнах централа за каменной кладбищенской оградой казались не такими чёрны­ ми, как она. Стоя с Лерочкой у холма, под которым упокоился и прах нашей незабвенной мамы, я неожиданно, как бы повторяя за нашёптывающим мне голосом, сказал: - Ну вот, Валерий, теперь ты должен беречь себя. Он не ожидал услышать такие слова здесь, у могилы, с удивлением гля­ нул на меня, но тут же всё понял и на вопрос: «Ты обещаешь мне?» - с готовностью кивнул. ...Нет, Лерочка не уберёг себя. Точнее, не сомневаюсь, выполняя обеща­ ние, он берёг себя, но до определённого предела, обозначенного понятием чести. Пройдёт двадцать лет, и главного инженера одного из ярославских заводов Валерия Николаевича Соколова обвинят в саботаже и отправят на Колыму. В июле сорок второго, солдат штрафной роты, он погибнет, как герой, в бою под Воронежем и будет посмертно отмечен орденом Славы 1-ой степени. Пятнадцать лет спустя я сумел раскопать военные архивы, но найти Лерочкино захоронение мне так и не удалось. У Лерочки были слишком тонкие волосы. Возобновившийся дождь на­ столько примял его русую копну, что в сумерках ненастья он казался остри­ женным чуть не наголо. А мамину могилу я - как же каюсь! - так ничем и не обозначил. Ходил на кладбище с цветами, а выделить её надгробием над общим захоронением безымянных не мог. Вот и протянул. На месте почти сравнявшегося с зем­ лёй холма вырыли свежие могилы. Наверно, не знали, что тут похоронены умершие от тифа, ведь для них копали на двойную глубину. Памятники, а позднее и кресты, уткнулись в горестную землю. За ними оставался один пятачок, и в начале шестидесятых на нём появился необычный памятник: большая гранитная плита венчалась скульптурной головой женщины в годах и двумя детскими головками. Это отдал дань памяти своей матери Марии Васильевне с внучками «К.Е.В.» (Климент Ефремович Ворошилов). Они умерли в том же эпидемиологическом госпитале, по дороге в тыл, по­ дальше от раскалённых спиралей гражданской войны. Судя по датам, даже день их смерти совпал с днём кончины моей мамы Анастасии Петровны... Никто, а уж офицер элитного спецподразделения тем более, не знает, что ждёт его впереди. 140