b000002160

Хозяйки кладбищенских угодий не было - отлучилась по делам с клиентом. Ребята всё поняли с полуслова, хотели показать место, но тут, как из-под земли, появилась она, многопудовая баба в распахнутой шубе и с непокры­ той растрёпанной головой. Снести нарушение субординации она никак не могла. «Ах, места получше захотели!» - заверещала, как ведьма, и бухну­ ла сапогом по дверце машины. Дремавший там Артём завозился. «Вы что, лучше других покойников?! Это ещё надо доказать!» - Она упёрла руки в бока, а сапог снова нацелила в дверцу. И тогда Промыслов осторожно, что­ бы не повредить, положил ей на плечо руку... Он давно придерживался правила: с бешеными да алчными в перегово­ ры не вступать, но случай сегодня был особый, и он всё же думал уломать бабищу, теперь уже без труда. Деньги вообще уламывают всё, преодолева­ ют любые преграды и никогда, в отличие от снарядов и даже снайперских пуль, не пролетят мимо. Правда, порой проявляют некоторую стыдливость и требуют скрытости при перемещении. Начальница всех могил, которые есть и ещё только будут, с опаской по­ косилась на его пальцы, с надеждой заглянула в глаза - и опять с опаской бросила взгляд на пальцы. И поблескивающий золотцем ротик приоткрыла, как-то беспомощно. В первый (и, как он не сомневался, в последний) раз Промыслов ставил себя в столь мерзкое положение. Но не успел он и слова произнести, как кто-то (не сама ли Регина?) чуть сжал ему локоть. Промыс­ лов молча сел в машину. Минут через десять он высадил в ельнике Артёма, так же молча подал ему топор, и мужик, только что едва державшийся на ногах, вдруг играючи стал помахивать им. Промыслов подбирал с сугробов тугие ветви. Он уже простил Артёма и вскоре в машине выпил с ним водки. Другой любви, кроме этого румяного мужика с заледеневшими на ресницах слезами, в жизни Регины не было. Похоронили Регину в общем ряду новопреставленных, но случайно (по земным представлениям) местечко ей досталось недалече от трёх приоб- нявшихся вершинами сосен. Теперь Промыслов, ни на кого не полагаясь, копал сам в том месте, кото­ рое ему описали. Командиру «бойцов штыковой лопаты», как он понимал, требовался откуп за «закрытые глаза», и он решил, что возьмёт-таки грех на душу и вознаградит щедро - всех до одного. Могильщиков было четве­ ро: кроме бригадира, ещё длинный, жилистый, рябоватый, дальше - пухлый, толстошеий, с лицом больного болезнью Дауна, а четвёртый вполне обыч­ ный, даже с признаками некоторой интеллигентности. С первого взгляда на него Промыслов припомнил музыканта, бравого трубача, лившего со своим оркестром звонкую маршевую медь на майских демонстрациях. В то, уже давнее, время он с зашитым предплечьем приехал домой в кратковременный отпуск, и они с отцом, по старинке, пошли поглазеть на демонстрацию. Промыслов подал знак трубачу. Понятливый бригадир отвернулся, и они отошли к машине. Он отдал всю имевшуюся при нём наличность. Трубач 137