b000002160

руках старая хозяйская экономка, запряг в пролётку пару гнедых и погнал за доктором. Уже за полночь привёз его. Я всё видел, как в тумане, едва мог приподнять руку, и моё восприятие жизни целиком ушло в слух: я слышал тихий шорох и голос, когда доктор назвал диагноз «Influenza» («инфлюэн­ ца»), по-нынешнему ОРЗ. Ввиду отсутствия в то время антибиотиков инф­ люэнца нередко доводила ослабленного больного до могильной ямы. По назначению доктора, моя напуганная матушка поила меня кисло- сладкой брусничной водой на маринаде, прикладывала на лоб холодные примочки. Утром у меня было отмечено значительное снижение темпера­ туры, я всё силился подняться, но мне не позволяли и продолжали лече­ ние. Наконец, поручив присматривать за мной Матвевне, старой няньке, доживавшей у нас свой век, родители ненадолго отбыли, чтобы присо­ единиться к людским толпам, встречающим государя. Но мог ли я остать­ ся в стороне от такого необходимого, душеполезного дела? Невинным, преувеличенно слабым голосом я испросил у Матвевны позволения за­ переться у себя в комнате, дабы кто ненароком не потревожил прописан­ ный мне доктором сон. Вскоре старая няня уснула за дверью, и я, еле-еле одевшись, перевалился через подоконник в сад. Упадок сил был таков, что я не без труда нарвал с маминых клумб георгинов, нет, лето только нача­ лось, и георгины ещё не зацвели, это были пионы, которым я ещё придал красоты, присоединив в букет веточку спаржи. Наверно, такую немочь испытывают люди в старости, и я с жалостью припомнил привидевшего­ ся мне недавно в зеркале Дворянского собрания старика с так похожими на мои чертами лица. Забор я преодолел не поверху, как часто бывало, а по-кошачьи, под до­ сками, на повороте с Протасьевского на Мещанскую поймал пролётку, точ­ нее, она подхватила меня. К Соборной площади я подкатил вовремя, однако, обессиленный, про­ биться поближе к дороге, где вот-вот должен был прошествовать Богопома- занник, не мог, к тому же меня подташнивало, и из опасения, что это может кончиться ужасной, тем паче в таком месте, рвотой, присел на скамью с края Пушкинского бульвара. Он был совершенно пуст. Народ, как рыбу неводом, стянуло в сторону. Слышно было, как прочеканили шаг на месте солдаты двух пехотных полков, квартировавших в городе, —Сибирского и Малорос­ сийского. Но видеть за спинами я ничего не мог и был несказанно обрадован и до слёз благодарен Господу за Его милость, когда внезапно в моём распоря­ жении появились глаза, видящие если и не всё, то значительную часть проис­ ходящего. Пожалуй, они были цвета незабудки, с мягким вечерним фиолето­ вым оттенком, никогда не встречавшимся мне в глазах людей и животных, а тонкие длинные ресницы казались прозрачными, как крылышки стрекозы. Девочка скинула туфли и, стоя в белых носочках на скамейке рядом со мной, сообщала мне о передвижении государя и обстановке вокруг. Вот го­ сударь проходит мимо вытянувшихся во фрунт солдат, протяжно, басовито 126