b000002160

В одной из землянок крутят «Чапаева». Толя смотрел фильм уже не­ сколько раз и, не дожидаясь трагической развязки, выбирается наружу. А в лесочке и на полянках раздаётся вширь праздник, жарится мясо, льёт­ ся в чарки самогон, и «Катюшу» поют под гармонь. Веселятся партизаны. Лётчики-неудачники ещё чувствуют смущение, недоумевают: «А как же немцы? Они где? Они что?..» «Да там», - отвечают им и показывают за леса, за долы. Пленная переводчица сидит, как на цепи, в землянке. Коман­ диру не хотелось бы приставлять для охраны бойца, тем более сегодня. Но расстрелять женщину, даже предательницу, значит испортить настроение, а плохое настроение любит набиваться в советчики. С некоторых пор у него есть сугубо личный советчик - из прекрасно­ го пола. Однако дальше кухни да хлопот об обмундировании она своего носа не суёт, такого симпатичного носика-курносика с чёрными семечками ноздрей. Эта Жанна понимает свою задачу - больше помалкивать, ночью можно и развязать язычок, там другой разговор, иные желания. Зелёные, ёлочные, как он называет их про себя, её глаза не теряют остроты и при свете керосиновой лампы. Она разглядит и свежий седой волос у него на виске, прикоснётся губами. В отряде несколько женщин, это в основном стряпухи, она простотой своей за две недели, как в отряде, расположила их к себе, хотя всем понятно её особое положение. Только когда увидела пленницу, отвернулась - понятное презрение, у неё муж погиб на фронте, а у переводчицы, может, ещё бродит с карателями, а возможно, муж у неё - немецкий взвод. Но как поступить со своей зазнобой командир решил: при первом благоприятном случае отправить её за линию фронта, в тыл, чтобы не подвергать саму опасности и покончить с вероятными, вредными в смертельно опасном деле пересудами. Жанна сидит между ним и Протасовым. Ведёт себя непринужденно, само­ гон едва пригубила, и в глазах неведомая грусть. «О чём загрустила, голубица моя?» - с нежностью вопрошает про себя командир. Жанна незаметно, под столом, пожимает ему руку горячими пальцами. Чуткой до невозможности, ей открыты его сердце и мысли. Протасов, из кадровых командиров Красной Армии, мужик умный, вида не подаёт, что негоже, мол, партизанскому комб­ ригу иметь полевую жену. Они с Жанной взаимно учтивы. - Я прогуляюсь, Олег Иванович, - тихо говорит она, поворачивая к нему голову, и встает из-за стола. На гибкой шее родинка-паучок. Паучок делает шажок и замирает. А она идёт, статная, красивая, по дорожке, не замеча­ ет как раз в этот момент выведенную на свежий воздух переводчицу. От расстеленной прямо на траве скатёрки поднимается партизан неприметной внешности, он странно дружен с каждым, для любого открыт - балагур, ру­ баха-парень. Потягиваясь, подставляя простодушное лицо солнцу, не спе­ ша ступает по той же дорожке. С Протасовым, ещё до застолья, всё обговорили. От совместной опера­ ции вздрогнет и даст трещину удерживаемый немцами фронт. 101