b000002160

Гуляют партизаны до сумерек. Тишина в лагере наступает быстро и стоит до рассвета. Едва брезжит, Протасов со штабом отбывает на конях в расположение своей бригады. Перед прощанием отводит «вещего Олега» в сторону: - Ты с диверсионной школой постарайся ни на день не затянуть. Их гото­ вят по ускоренной программе. Первый выпуск проморгали, не пропустить бы второй... Олег Иванович слегка уязвлён. Вчера всё обсудили: он проведёт эту опе­ рацию малыми, но лучшими силами. К чему напоминать? Лицо Протасова непроницаемо, но улыбка широка, объятия крепки, и звонок цокот пустившихся рысью коней. После праздника занимаются хозяйством. Это почти отдых. Таких дней в году - раз-два и обчёлся. А командиру со штабом можно подольше поси­ деть над картой, поводить карандашом по тропам, вычерчивать, смещать, как лучше, линии. Можно было ещё покумекать, но, к недоумению своих подчинённых, Олег Иванович раньше, чем думали, откладывает каран­ даш. «Утро вечера мудренее», - говорит он. Все вместе выходят из коман­ дирской землянки. Свет серый, тусклый, и впрямь будто вечер - ранний, сдвинутый вперёд тяжёлыми тучами. Командиру не нравится такая легко­ мысленность природы: вчера солнце, весёлые паутинки растянувшегося бабьего лета, а сегодня, того гляди, снег повалит. Он хорошо владеет со­ бой, отменно уравновешен, но с утра словно перекосились чашечки ве­ сов, и ему отчего-то не по себе. «Себя я сам не узнаю, не узнаю Григория Грязнова», - произносит непонятную для штабистов фразу. Чем прохладней снаружи, тем теплее кажется в землянке. Жанна щеголя­ ет в одних трусах, он тоже почти голый - лежит глазами в потолок. Вдруг, не глядя, ловит её за резинку трусиков, тянет к себе. Она только что безус­ пешно тормошила его - с чего бы тогда такое грубое нетерпение? - Олежек, что с тобой? —тревожась, спрашивает она. Он молчит и тянет сильнее. - Погоди, я сама, ты же знаешь, - шепчет Жанна. - Ну мне же больно. Ну что с тобой?! - вскрикивает она. Резинка лопается, трещат и разрываются трусы. Он, не вставая, вытаски­ вает резинку, за нею —плотную бумажку, разворачивает... - Аусвайс, - читает по-немецки. —Так-так, —говорит спокойно, не вы­ пуская из руки её пропуск. Керосиновая лампа гаснет. - Не дури, зажги. Ну, кому говорю, - велит, не повышая голоса. Слышит шорохи и её изменившийся голос: «Сейчас, сейчас...» Как погасла керосинка, так и зажглась - от её руки. Она пальцами сла­ мывает спичку, уже прикрыла наготу, и в руке - маленький пистолет ду­ лом ему в лицо, в лоб. Хорошо был припрятан, наверно, под потолочной 102