b000002159

новья бывших солдат, живых и мертвых, играли со сладко-горьким упое- нием до поры нежного возрастного слома, отозвавшегося в душе протяж- ным таинственным эхом. Вечер за вечером мы с мамой и сестрой Ией встречали Чайку у бу- лыжной мостовой, напротив нашего двора, на тихой улице Гоголя, что неподалеку от Золотых ворот. И наша корова на первый зов, а то и не дожидаясь, неслась к нам на своих прозрачных крыльях. На третий год Чайку перестали выгонять в городское стадо. Служеб- ные дела связали отца-лесовода со шпалорезкой. Там, в казавшемся в ту пору бесконечно далеким месте, и была оставлена на все лето наша лас- ковая летающая корова. Пожалуй, первая, неистово томящая печаль разлуки была связана даже не с родителями - они еще долго, ревниво, с такой любовью удерживали подле себя своего впечатлительного отпрыска, - не с верным псом, а с ми- лой Чайкой. Сколько рождалось ожиданий, одно фантастичней другого, а она все не прилетала. Мама в то лето чуть свет уходила на новое место ее пастьбы. Возвра- щалась по шпалам еще поутру с буроватым отяжелевшим рюкзакОм за пле- чами, в котором стояли две тонкогорлые четверти, полные волшебного Чай- киного молока. Довольная Чайкой, своим непростым и неблизким похо- дом, с розовым румянцем зари на повлажневшем лице, пахнущая полевы- ми травами и цветами и тревожащей гарью железнодорожных путей. В следующий раз, поднявшись раньше зари, чтобы потом успеть на службу, за молоком к Чайке отправлялся отец. Так, день - она, день - он, они и ходили ради нас с сестрой... Как, из каких драгоценных соринок, из какой странной милой пыли складывается жизнь?.. Иногда можно все уразуметь только по прошествии многих лет, порой, напротив, то, что кажется понятным по свежим следам событий, с годами уже не поддается объяснению. Одно несомненно: ника- кая житейская драма не сопутствовала продаже Чайки. Выходит, так было нужно, и я даже не спрашиваю.., то есть не спрашивал никогда: почему?.. Как-то теплой сухой осенью, под вечер, пришел к нам директор лес- хоза добрый товарищ отца Буров. Они сели по разные стороны темного с резными ножками стола и повели неспешный, обстоятельный разговор двух трезвенников. Чайка передавалась в хорошие руки, и новые хозяева потом тоже были довольны ею. Сколько лет прошло... Чего только не перемолось, не разбилось, не рассыпалось в прах. Но эти великолепные четверти, вмещавшие более трех литров, давно вышедшие из всякого употребления, и поныне хра- нятся у меня в крохотном сараюшке в бетонном подземелье циклопичес- 93