b000002159

город под розовым облаком. Было такое чувство, что прошлое, блуждаю- щее в памяти, возрождается тут, на его улицах. Как сейчас, вижу: из Золотых ворот, вытолкнув голубую воздушную волну, выдвигается сверкающий квадратик духового оркестра, и мы с же- ной застываем на обочине, покоренные поющей - как бы из нашего дет- ства - медью. А раньше на десять лет, отлетающих стремительно, как осколки раз- битого камня, на углу бывших рядов появляется девушка в кремовом пла- тье, любимая мной тогда до немоты, и я иду навстречу. И вот уже показываются двое - мать и сын. Это мы с мамой несем из «Круглого ГУМа» стеклянные игрушки на елку. Хотя стоит еще ноябрь и под ногами лопается ледяная слюда, облитая розоватым светом вечерней зари. Некоторые из тех игрушек живы До сих пор. В них, хрупких стек- лянных шариках, неисчезающие элементы прошлого. В них, мне кажет- ся, даже тот воздух. Да, чего только не увидишь, не услышишь, присев по раннему угру у фонтана детства. Однако - довольно, пора. Придя наконец на вокзал и страшась глянуть на часы, я подскочил к окошечку, за которым сидела дающая справки девушка, и спросил, когда прибудет поезд из Ленинграда. «Минут на сорок опаздывает», - ответило бледное конторское личико, обрамленное тусклыми локонами, и фанер- ка, прошуршав в окошке, закрыла его. Я вышел на перрон послушать волнующее движение поездов. За же- лезной зеленью вагонов поезда несли к вокзалу сонм надежд, ожиданий, фантазий, разгоряченных полетом. Здесь эти вечные спутники паесажи- ров остывали, отступая перед любопытством, без которого нельзя взи- рать на подплывающие вокзалы, подскочившие откуда-то снизу перроны. С отходом поезда, накоплением скорости все, о чем недавно мечталось, вернется, опять обогреет душу. Как всякий, начавший поиск родственного в людях, я видел в замер- ших окошках только приятные глаза, руки, нежно вычерчивающие линии надежд и ожиданий. Однако объявления о прибытии моего поезда все не поступало, и я отправился снова к справочному. Овальное матовое личи- ко, потряхивая локонами, покачивалось из стороны в сторону: «Ой, вы знаете, нечем вас обрадовать... Прямо напасти какие-то», - вздохнула де- вушка, приятно поразив невероятним на ее месте сочувствием. Я обещал ждать объявления и опять ушел на перрон. Поезда теперь проносились мимо - товарные, скрежещущие сочле- нениями составы. Скорее, их нужно назвать товарно-сырьевыми. Дей- ствительно сырые доски, бревна, обвитые стальными змеями, гнали ход- кие волны с духом некогда живших трав, листвы, моросивших дождей и