b000002159

щим уроком. Всю его атмосферу определяла учительница Евдокия Ива- новна Смирнова. Всегда в платье темных тонов, с неизменным белым кру- жевом поверх воротничка, очками в светлой оправе, седым пеплом волос, с красивым мраморным лицом, с бороздками еще редких морщин, она воп- лощала собственное достоинство, а также глубину и прочность знаний. Ее голос не ведал ни вскриков, ни придыханий, очень четкий и богатый на тембры, он словно был создан для того, чтобы учить. Само его звучание, перепады между низкими и высокими нотами, гранили, промывали до про- зрачности трудные моменты объяснения, и этой редкой звуковой обработ- кой заменяли многие слова. Уроки получались легкими, воздушными, все можно было ловить на лету. Без усилий - взглядом, неторопливым поворо- том головы, тем же голосом, самой внутренней стойкостью она держала класс в струне, не крепко натянутой, допускающей послабления и натяги- вающейся до звона только при крайней нужде. «Играла» она на этой стру- не, надо сказать, мастерски. В осенний переход к совместному обучению половина ее девчачьего класса схлынула во вторую, бывшую мальчиковую школу, а оттуда встречной волной накатилась группа мальчиков. Были выходцы и из других школ. Только это еще не значидо, что каж- дому обеспечивалось место в классе именно Евдокии Ивановны, куда стре- мились, без преувеличения, все ребятишки, а вернее, их всячески стара- лись пристроить родители. Вот какой собрался этот третий класс при ми- нимальном числе «проказников и лентяев», помеченный престижной, как быДо принято в большинстве школ, буквой «а». Будущие победители всяческих олимпиад, председатели советов дру- жин, ведущие передач для школьников областного радио, солисты боль- ших и малых детских концертов развивались под царственным крылом Евдокии Ивановны. Да, увы, немало ее питомцев в другой, внешкольной жизни не взлетели столь высоко, как могли бы, вдребезги ломали они силь- ные, вроде бы точно поставленные крылья. Но тут уж действовали иные, небесные законы судьбы и вполне земные - умение распорядиться свои- ми способностями, а для общества - оценить или нет нежный, лишенный пробивной силы дар. А пока почти все наслаждались учебой - даже за беззаботностью все- знания, этой отнюдь не пресной, как принято думать, пищей умственных гурманов. Тут даже скука становилась острой приправой, вызывающей при- ступ аппетита к знаниям. Словно Высший замысел приложил руку, не вклю- чив в класс ни одно лишнее лицо. Евдокия Ивановна не сорила второгод- никами, у нее их просто не было. Высочайшая учительская награда того времени - красавец-орден с ликом Ильича, который она крепила на груди по праздникам, зря учителям не давался. Немногих, как тогда говорили, слабых ученнков охотно и прилежно вытягивали вместе с нею сильные, 69