b000002159

сиживая со всеми, разделившими горечь короткого несчастья, в уютной си- ней коробочке почти дармового буфета! Нет, не бывает в нежную, всю про- гретую любовью гіору маленького худа без большого добра! В четвертой школе учителя, по крайней мере Тамара Федоровна, обо- жали преподносить ученикам (тем, что в сердце) подарки. С этой целью эксплуатировалась почти любая мало-мальски заметная дата, любой при- мечательный денек, а уж тем паче - конец четверти. Получил табель с безупречным пятерочным столбцом - будь любезен прими подарок - от всей нашей души. Правда, в любящей делать подарки бедной школе дале- ко не всегда находились денежки, тогда в действо по тайному учительс- кому сигналу вступали родители, то есть на свои кровные приобретали подарок для своего же чада. Тут некоторые отхватывали такие вещицы, которых им, возможно, никогда, как своих ушей, не видать бы. Куда ж ты запропастился, благородный альбом, великолепно разрисованный рукою отца? Если есть одушевленные памятью предметы, к которым могли бы потянуться сухие обветренные губы, ты был бы одним из первых. Нет, уже не найдешься. Не отыщутся и табели, как бы косвенно подтверждаю- щие прошлое блестящее существование альбома. Как бы бережно ни хра- нила их мама. И дело тут не в вещественном, вовсе не нужном доказа- тельстве: очевидное для памяти, для души не нуждается ни в каких дока- зательствах. Табели самоценны, только не стройным столбиком, покры- тым фигурной пятерочной резьбой, а самим видом циферок, их постны- ми или полными силуэтами, длиною и волнистостью хвостика и, конеч- но, учительской росписью. Что-то открывается еще в свеженьком виде, едва просохнут чернила, но только по прошествии лет по-настоящему читается почерк, вся буквенная вязь, а сами слова, равно и цифры, уже почти не имеют значения. Ее буковки и цифры оценок отдаленно (письменность - все же не живопись) напоминали саму фигуру учительницы - худощавую, слегка сутуловатую, с вытянутой головкой и чуточной, высокопосаженной кре- стьянской горбинкой на носу, придававшей лицу выражение застаре- лой, поборенной печали, но только не хищности. Угловатость, а никак не округлость, вообще отличали ее. Да, круглым, сочным, как выкаты- вающаяся из зеленого стручка горошина, у нее было только великолеп- ное «володимирское» «о». Под ее заостренным сильными очками взгля- дом ставился почерк учеников. Порою она подсаживалась к какому- нибудь неудачнику от каллиграфии и водила его рукой. Совместный доб- росовестный труд обязательно увенчивался хотя бы скромным успехом. Правда, что почерк отражает сосгояние души, сам ее строй, но важнее ровно выписанных буковок-было само старание постичь красоту. 64