b000002159

Полонянки наконец вырывались из своего, не такого уже и страшно- го, плена и, упоенно голося, проносились в свой девчоночий класс, а ве- ликая потеха переходила в чисто мужскую стадию. О, как приятно было облюбовать какого-нибудь молодца, только что жадно дравшего «кара- вай», налететь вихрем, смять или, еще лучше, вскочив на крашеную лав- ку, обрушиться сверху сразу на пару пострелов и разом припечатать обо- их к голому полу. Разве ведала рука, что вершит расправу над будущими королями «Шалопаевки», которые так вознесутся из опасной детской при- ниженности и забитости? (По иронии судьбы, лет через десять - двенад- цать, когда четвертая начальная прикажет долго жить, они вернутся к вя- щему ужасу новых учителей в это же здание в качестве учеников (!) ШРМ - школы рабочей молодежи. Самым суровым наказанием в школе было лишение портфеля - с учеб- никами, тетрадками, письменными принадлежностями. Разумеется, учи- телям это стоило недюжинных усилий. За портфель ученики, чаще всего, отчаянно боролись, опасаясь отчего гнева, ведь только родители могли заполучить назад портфель. В том и заключались тонкость и неотврати- мость наказания, поскольку простые вызовы многие папаши.и мамаши игнорировали начисто. Тогда в школе и применялись такие безотказные методы. С натяжкою, некоторой условностью ее можно было бы назвать школой для низов, недаром, за исключением одного чисто девчоночьего класса, все прочие были смешанными в то время, как «система народного образования» еще только готовилась вернуть детей к совместному обуче- нию. Зато через год-полтора школе не пришлось перестраиваться на но- вый лад, что подтверждает не бесспорную, но утешительную мысль, что простота в конечном итоге не всегда оказывается в накладе. Ну а как же красавец-портфель из мягкой кожи? Тонкий брючный ремешок, продетый в крепящие ручку дужки, позволял браво, как воен- ную планшетку, перекинуть его через плечо и гордо шагать в ногу с мо- дой младших классов всех простушек-школ. В роковую минуту этот пор- тфель был сдан Тамаре Федоровне без малейшего сопротивления, ибо мыслимо ли сопротивляться, находясь внутри другого, безгрешного, спра- ведливого сердца? Так разрешились какая-то шалость на перемене и вопль о возмездии уже забытой жертвы. > Жалок солдат без туго подпоясывающего гимнастерку ремня, жалок офицер при сорванном эполете. Толпа утешителей сопровождала скорб- ный спуск со Студеной к дому. Ничего: пролетело, пронеслось. Обескура- женный отец одного из лучших учеников еще не покинул школу, а радост- но подпрыгивающий портфель уже съезжал со «Студенки» на спине хозяи- на, уцепившегося на буфере недавно пущенного троллейбуса. А как любо было пировать потом за кефиром и маленькими круглыми булочками, по- 63