b000002159

на, а нрава была мягкого, почтн кроткого, с разливистой, какой-то самозаб- венной добротой. Она готова была вместить в своем сердце весь класс, ее темные длинноватые крестьянские руки могли бы охватить всех разом. И смышленые ученики, и основательные, с пеленок положительные, тугоду- мы гуртом прошествовали прямо ей в сердце, радовали, а порою, явно или исподтишка, мучили его. Она долго все сносила, осыпала их учительской лаской, любовью, не скупилась на пятерки, иной раз в течение одного уро- ка ставила кому-нибудь сразу две и с истовой торжественностью в окаю- щем «володимирском» говорке провозглашала об этом неслыханном праз- днике чем-то дважды блеснувшего ученика. Орехового цвета лесные глаза ее умильно расплывались в стеклянных слезах сильных очков. Как многие очень добрые люди, она не умела никого держать в руках, и порою ее рас- пахнутое, необъятное сердце, в котором прижились старательные да лов- кие ученики, внезапно каменело. Случалось, что после нескольких беспо- лезных замечаний какому-нибудь шалуну-нерадивцу она вдруг бурно рас- калялась. Шалун азартно раздувал огонек и злостно игнорировал требова- ние выйти из класса вон. Тогда уж она, выпустив когти большой птицы, подлетала к злостному нарушителю дисциплины, как крылами, махала над его головой руками и, ничего не добившись, неистово подхватывала под мышки и везла к двери вместе с партой, в которую он вцеплялся мертвой хваткой. Нравы в школе были простые: в одном классе учительница в та- ких случаях успешно орудовала длинной линейкой, со всего маха прики- павшей к стриженным наголо головенкам. И, что печально (ах, как весело было тогда!), расхристанный ученик оставался со своей партой у двери, откуда еще успешней творил злонамеренное действо, а в перемену ей при- ходилось, покрываясь краской, самой отвозить парту на место. 0 , нечто невиданное, способное обескуражить и даже устрашить ка- кого-нибудь внезапно нагрянувшего инспектора, творилось на переменах! В «залу» на первом этаже еще за несколько минут до звонка высыпали девочки из сплошь однополого класса и, дружно взявшись за руки, начи- нали водить хоровод под тихонькое, полушепотком пение: «Как на Ани- ны (Олины, Галины) именины испекла мать ка-ра-вай...» И вот в это теп- лое зарумянившееся «тесто», сотрясая всю школу ботаньем башмаков, врывался дикий, полубезумный от восторга табун малолетних разбой- ников, калеными пальчиками хватающих, щиплющих «каравай». Сла- достные вопли башибузуков и истошные визги пленниц сотрясали шко- ЛУ И тогда пружинистым неслышным шагом охотника, держащего на- готове натянутую тетиву грозных бровей, могла выйти к арене подтяну- тая, вечно строгая, таинственная директорша, единственная, кого боя- лась поголовно вся школа. А могла и не выйти - по причине срочнейших Дел или личного отсутствия на данный момент. 62