b000002159

нии, могла тайно взгрустнуть и сама, но не подавала виду и старалась от- влечь слишком чувствительного сыночка каким-нибудь приятным сюрпри- зом. Он ненадолго забывался, развлекаясь на пару с сострадательной сест- рицей, но зароненная ностальгическая искра воспламеняла сердце, ему уже казалось, как сладко навевает из-за черных вечерних гор притягательным дымом Отечества. Почти отвесные лучи солнца все гуще затушевывали кожу, а в мыслях его рисовалась встреча с любимым домом, двором, алле- ей, подступающей прямо к гранитным ступеням крыльца и усыпанной греч- кой отцветших желтенькими горошинами лип. Как чайка над морем, плав- но и неспешно пролетали последние дни, и уже почти черная от загара ма- ленькая рука снова сжимала ручку маленького чемодана, и он в ожидании на перроне поезда одним взглядом раздвигал глянцевую, расшитую стре- котом цикад завесу глубокого южного вечера... Во сне исчезала ночь, а день уходил на грезы, а новым ранним утром будил льющийся из динамика торжественный голос: «Поезд приближает- ся к столице нашей Родины - Москве!» - и хлынувшие марши подстегива- ли последние сборы. А мама и сестра, уже умытые, нарядно одетые, до- жидались его у столика с дорожным завтраком. Белокаменная наплывала мачтовыми шпилями высотных зданий, изу- мительной раззолоченной геометрией церковок и соборов, разворотами гранитных набережных над гладкими водами Москва-реки. В руке появ- лялся маленький чемоданчик; ракушки и гладкие камушки-гальки прида- вали 'ему ощутимый вес. Очаровательная, еще старого застроя, столица вместе с поездом бережно притягивала маленького пассажира. А там от Курского вокзала до родного дома оставалось рукой подать. Черноголо- вый дымящий сфинкс весело строчил по смазанной росой русской равни- не. В светлой раме окна, быстрее облаков, пробегали притягательные по- левые и лесные пейзажи. В глазах влажно рябило, и побелевшие пальцы стискивали ручку чемоданчика. Глядишь, угловатой бело-голубой волной уже подкатывал знакомый вокзал, и поджарая фигура отца прямо, как по линеечке, пересекала перрон чуть в стороне оттолпящихся людей. Мама взволнованно вздыхала и едва не припадала лбом к окошку. Тут и прихо- дил конец долгой, почти месячной разлуке. И свирелью пела душа, и ма- ленький чемоданчик, как любимый пес, льнул к ноге. < Бурная радость от встречи с отцом утихомиривалась в стыдливых объятиях, но глаза, нечаянные взгляды выдавали все. Вокзал... под которым гудела потревоженная тяжелыми поездами зем- ля и где почти над головой просвистывало острое крыло залетевшего стри- жа, пленял своей открытостью, доступностью. Округлая гілощадь перед его фасадом, как гигантская клумба, пестрела вольным людским разноцвети- ем, подкатывали желтовато-кремового цвета такси, под матерчатыми окай- 49