b000002159

тою жала. Пионер соскакивал с полуразрушенной чаши и удалялся, уно- ся в груди ужаленное сердце. Золотоволосая девочка раньше времени исчезла из дома и с улицы. Пожалуй, первый удар бульдозеров пришелся по каменному кольцу. И сверкающие гигантские ножи с ходу зацепили бывший каретник. В та- тарском поселении засияла огромная брешь, но, как по волшебству, теми же днями снова поднялся высокий глухой забор. Так он и отступал под натиском ревущих механических разбойников. А от дома-терема не оста- лось уже ничего... Стройка зарывалась в землю, показывая наружу одни белые ребра благородного камня, да внезапно оборвалась. Политический флюгер на Кремлевском олимпе отметил перемену ветра. Строительство провинци- ального Дома Советов было напрочь свернуто. Заброшенные катакомбы заплывали помойками, зарастали свалками и стали местом обиталища крыс. Одну из подземных галерей, расчистив со старшеклассниками, на- ходчивый военрук первой школы Поспелов приспособил под тир, и наш пионер вместе с другими ребятами класса хажнвал туда пострелять в охот- ку из мелкокалиберной винтовки. В школе военрук, бывало, потешал мальчишек, моментально, вместе с кожей, спуская на нос свою седую гриву. Никаким фокусом тут и не пахло, просто после фронтовой контузии кожа у него на голове отстала от ^ерепа, и он мог вытворять с ней все что угодно. А в подземном тире никаких послаблений не давалось, здесь царила армейская дисциплина. Почти все посланные из «положения лежа» пули «увязали» в черном «яблочке» мишени. Наш пионер вдоволь настрелялся в детстве. Есть упо- ение в меткости! Хотя вообще-то его меткость была чисто физической, а так он отличался некоторым безрассудством, умом жил лишь в учебе, в свободное от занятий время - все больше сердцем, невозможно ошибал- ся, бывал задирист и все же по-собачьи привязчив и предан, а в конце концов преуспевал в своем бескорыстном стремлении. ...Кажется, в этих вековых тополях, через дорогу от первой школы, жила душа каких-то добрых, давно сгинувших людей, что-то, возможно, заронил и он, когда под серебристой их сенью или белыми зимними шапка- ми на ветвях дожидался одну прекрасную девушку. Отсюда, с остановки, они вместе ездили в институт. Он сладко, бесконечно мучился ее лицом, мимолетным взглядом. Никакие слова не произносились, их знакомство долго было чисто зрительным. Однако в своей заочной любви бывший пи- онер успел зайти так далеко, откуда, наверно, не бывает возврата. Бывает и еще любовь, но и из той уже не вернуться. Когда же, спустя несколько лет, все кончилось, только было начавшись и посулив неслыханное на белом 33