b000002159

М еСТО у Золотых ворот, ограниченное с одной стороны Летне- Перевозинской, а с другой - улицей Гоголя, напоминало хорошо укрепленный лагерь. Глухие заборы начисто скрывали чужую жизнь, рас- средоточенную по нескольким ничем не примечательным домам из кир- пича или дерева, а то сложенным из обоих материалов, когда на камен- ный первый этаж надстраивается деревянный. Внутридворовые построй- ки, включая и приземистые дома, почти не проглядывались с улицы. Един- ственные ворота, на Большую Московскую, массивные и высокие, были, казалось, вечно на засове. К воротам примыкала дверь (слишком основа- тельная, крепкая, чтоб ее, в соответствии с назначением, можно было на- звать калиткой), тоже всегда аккуратно закрытая и оттого таинственная. В этом, даже взору почти недоступном, маленьком поселении про- живали в основном татары. Жизнь близлежащих улиц и даже домов как будто совершенно не касалась их. В подчеркнутой отчужденности, отко- лотости от прочего мира и они не выплескивали за пределы своего обита- лища никаких страстей. Водовороты событий, обыкновенно всегда нахо- дящих какую-нибудь щель, чтобы вылиться, прорваться наружу, стать предметом пересудов, рождались и умирали внутри. Как сами люди. Жи- тели загадочного поселения почти в центре города казались все на одно лицо - со стертыми, не запоминающимися чертами. Вероятно, они сами того хотели в своей добровольной, миролюбивой изоляции. Со стороны Гоголя ближе всего к их территории подступал каретник, под знаком нового времени переродившийся в сараи. А прелестный, не- смотря на зрелые годы, двухэтажный деревянный особняк - плод щедрой фантазии местного архитектора - как бы выступал вперед, поскольку рас- полагался почти на извиве улицы. Во дворе был фонтан, впрочем, давным- давно заглохший. Перламутрово блестящее каменное кольцо охватывало растрескавшуюся впадину. Можно было спокойно влететь во двор, взоб- раться на полуразрушенную чашу бывшего фонтана и скульптурно изобра- зить отдающего честь пионера. Между тем, из дома незаметно появлялась девочка и, подобрав волнистую юбку, усаживалась на каменное кольцо. Она ничего не говорила, только смотрела с самого дна смеющихся глаз. Немыслимо яркие золотистые волосы струились ей на плечи, влажное их сияние слепило уже не на шутку каменеющего пионера. Девочка отчаянно заливалась краской, грациозно поднималась и, сперва медленно, уходила к дому; теряя голову, скакала бегом и стремглав, с огненным водопадом на плечах, врывалась в распахнутую дверь, а оттуда, из полумрака, теснимого блуждающим в ее волосах солнцем, с наслаждением показывала ему язык. Поймать златовласку не представлялось никакой возможности. Театр пантомимы двух малолетних актеров, оттачивая сцену, действо- вал все лето. К концу такого «сезона» язычок девочки мелькал с часто- 32