b000002159

с футбольным полем на дне и сырыми зелеными кистями поверху - из- вестных тогда всему городу «Сосенок». Придвигалась и пойма Клязь- мы в голубоватом зубчатом венчике лесов гіо горизонту и одинокими деревьями на первом плане, которые можно было гіринять за очарован- ных путников. Деревья не всегда умирали стоя. Грандиозно высокая царственная липа повалилась в ясный безветренный день, вытянулась вдоль всего дома, дрожа тяжелыми ветвями. Только что играли на створке буфета тени ли- ствы, тихонько пела половица под легкими утренними шагами мамы - падение исполина все стерло, поглотило своим гулким шумом. В квартиру родителей вел парадный вход - длиннющий, просторный, с площадочками и массивными гранитными ступенями. Перед высоким крыльцом был разбит палисадник. Майекое кипение цветущей сирени, очарование анютиных глазок, разноцветная россыпь ромашек, вкрапления каких-то нежных держащихся друг за дружку цве- тов, полоса золотых шаров, георгины на клумбах. И один, король среди георгинов, с крупными белыми шапками, горящими, как звезды, на тем- но-зеленом лиственном мундире. И «темных лип аллея» - от крыльца до улицы. Дорожка из уло- женных в «елочку» кирпичей. Аллея осталась от ксендза. Усердием отца прорехи в аллее засаживались молодыми липами, старые акку- ратно подрезались. Одна липа была особенно мила ему. Она росла у самого крыльца, возле гранитных его ступеней. Ветви простирались чуть ли не до две- ри, и порою волнующаяся под ветром листва нежно касалась лица. На мгновение оно погружалось в зеленое искрящееся кружево. Дупло этой липы служило его семье почтовым ящиком, откуда много позже он с нетерпением вынимал газеты, надеясь извлечь одно, несущее, как каза- лось, счастье письмо. Потом, как будто внезапно, а на самом деле исподволь, с растяжкой на годы, пришло понимание, что не надо спешить быть счастливым, ибо почти любое счастье произрастает на руинах чужого. Он уже не жил в дорогом ему доме, маялся на окраине, когда оттуда выселяли всех оставшихся жильцов, а из самого дома «по живому» выре- зали внутренности: необыкновенно крепкие двери, дубовый паркет, пе- рекрытия, балки, половицы и, главное, ту, певшую под мамиными нога- ми. Все растащили по своим сараюшкам некие практичные люди. Остал- ся один кирпичный остов, красная скорлупа, заполненная по-иному, с учетом нового предназначения дома. Как-то раз, еще до незаметного открытия в доме «Музея одной кар- тины», он поднялся на парадное крыльцо и тихо вошел туда, где родился 12