b000002159

и прожил долгие и лучшие годы. Ничего узнать было нельзя. Дом стал чужим. Дом, который он так горячо любил. Новые власти собирались вернуть дом католической общине. А в от- реставрированном костеле ныне вычитывают молитвы, отслуживают мес- су. И сегодня, в положенный час, новый орган пропоет, проплачет своими трубами старую мелодию. Вечереет, а он все стоит у крыльца подле липы, в дупле которой был его почтовый ящик. Дупло сомкнулось, заплыло корой. Исчезла сирень. Но, давно чужой тут человек, он медлит уйти, мнется. Я понимаю его, ведь он это - и я. I