b000002159

ный, с резными тонкими подпорками под перилами. На перила обло- котилась чопорная старуха в коричневом платье до пят и чепце. Она просто смотрит, не участвуя больше в жизни. На чепец, конечно, пада- ет плод из вызванного нами грушевого обвала. Старуха поднимает почти белые глаза и, придерживая платье, медленно ступает, уходя в комнаты. Начинающаяся от плодоносной груши аллея усыпана слежавшими- ся еловыми иглами. Дорожка пружинит, мы скачем, как подвешенные на резинках шарики. Вершины елей масляные от солнца. Направо от аллеи еще один живой забор из тех же елей, только очень густо поса- женных и оттого тощих. У них чуть ли не черные тусклые стволы и мало лап. Солнце почти никогда не ласкает их, и они угрюмы, печальны. Мимо них мы пробираемся к нашему огороду. Мама уже собрала множество ярких пупырчатых огурцов, они рас- сыпаны на траве рядом с серым срубом колодца. Среди огурцов попада- ются и гиганты. Кожура переливается зеленью всех оттенков - от почти белой на макушках до необычайно темной у вешек. Колодец фантастически глубок: пока ведро на похрустыва-ющей цепи долетит до темной водяной глади, оно станет маленьким, как кружка. Отец крутит отполированную рукоять барабана, подхватывает ведро. Вода необыкновенно вкусна. Несмотря на ее пронзительный холод, нам с сес- трой позволяют напиться - только медленно и маленькими глотками. Жажда утолена, созерцание великолепных огурцов доставило тихое удовольствие. Наш интерес к огороду исчерпан. Теперь пора наведаться в удаленные места. Сразу за высоченным забором из живых елей распо- ложен питомник. Отец уже все посмотрел, наметил, проводит рукой по морщинистой коре маньчжурского ореха. Нас привлекает другой уголок. Однако смородина уже общипана, яблони почти обтрясены, только моя любимая «китайка» усыпана маленькими лакированными, похожими на веселые мигающие глазки, плодами. Крепкие и сочные, они хрустят на зубах, имеюттонкий пряный привкус. За яблоней-«китайкой» тянется ака- циевая аллея. Где-то посредине ее вымахала лиственница с мягкими, как перышки, иголками. Аллея незаметно обрывается, непосвященному и невдомек, куда же она вела, манила, но мы-то знаем, что чуть в стороне, за пышными трава- ми, лежит чаша маленького пруда-купальни. Чаша вся подернута посвер- кивающей тиной, она - место единственного нашего разочарования на Вышке, поскольку в таком пруду немыслимо купаться. Зато дальше в лес - россыпь ландышей. Мы собиралй их весною. Крохотные белые коло- кольчики издавали нежный, воспринимаемый единственно внутренним слухом прерывистый звон... 107