b000002159

той скорлупой, проступали очертания оранжево-серого камня. На нем, я думаю, была написана и моя судьба. Настоящий лес на нашем пути начинался с прямоугольного выступа осинника, сыроватого, звонко шелестящего своей жесткой листвой и гриб- ного. Подосиновики с красными и ярко-оранжевыми шляпками на крепких мохнатых ножках порою вырастали у самой дороги. Малость поодаль, спра- ва, такой же выступ составляли еще не старые дубы. Место тут было суше, светлее, вся сторона слегка возвышалась, шла на едва приметный подьем. За этими полосами таких непохожих рощиц открывались по обе руки невеликие картофельные поля. Здесь из года в год родители сажали кар- тошку и снимали кормившие нас до следующей осени урожаи. Высоченная черемуха стояла на поднятом ее же корнями зелено-ат- ласном бугорке. Я следую путем детства как бы на ощупь, с завязанными глазами, ста- раясь прикоснуться ко всему. Может быть, таким образом хочу набраться сил и воли в темное время своей жизни. (Но разве я не желал радости по- чти непостижимой, «сверх» и разве не предчувствовал, что у нее, может статься, есть другая сторона?..) Я страшно давно не видел этих мест, а вы, вероятно, никогда. Проследуем же дальше, осталось совсем немного. Подле черемухи я мог уже спрыгнуь с телеги. Вот высоченный боя- рышник. Вяжущие, но пресноватые ягоды его забивают рот. Я срываю их с живого забора. Он такой густой, что почти не просвечивает. За ним - пасека, где у отца есть один, свой улей. В маске и в легком дыму шашки он скоро будет вынимать соты, забитые сладчайшим золотистым медом. Осенью, задумчивый и грустный, с тайно больными глазами, он без за- жженной шашки подойдет к улью и протянет внутрь голые руки. Они быстро опухнут. (Ревматизмом отец давно переболел, но он бродил в нем и иногда давал о себе знать. Отец лечился живым пчелиным ядом.) Лошадь встала. Подрагивает долгим телом, спугивая слепней, кру- тит длинношерстным хвостом у черных блестящих ляжек. Мы - на хуторе. Хутор и есть наша Вышка. А счастье - уединение с близкими людьми. Тут всего два дома: справа - неболыной, типа мазанки, где живет добрый старик. У него странная, смешащая нас с сестрой фа- милия - Лилипу. Одну букву мы добавляем сами, и вот уже высокий, еще статный человек превращается в карлика. Какое-то лубочное розовое лицо его испещрено морщинами добродушной улыбки. Он качает головой, се- дая бородища елозит по груди. В руках появляется лукошко, полное не- крупных, но сочных груш, Спасибо, мы не хотим, то есть хотим, конечно, но... Мы оглядываемся на саму грушу. Грандиозно рослая груша раскинула блестящую крону возле дру- гого, длинного дома. Дом одноэтажный, но имеет балкон, тоже длин- 106