b000002159

Н аверное, у каждого, не очерствевшего вконец человека есть на примете места или наступают особенные моменты, в кото- рых он как бы растворяет себя. Исчезают места, дорогие люди, и с ними начинает исчезать человек, будь он отменного здоровья. Ах, если бы они сохранились в памятном виде, посылались почаще, тогда ни о каком тая- нии жизни, об опустошении души не возникло бы и речи. На Вышку мы собирались загодя, порой за несколько дней. Отец, стар- ший лесничий, ездил по лесам, на участки «рубок ухода», на делянки по- садок, в дальние питомники, наша поездка откладывалась, и наконец он говорил: «Ну, завтра» - или даже: «Сегодня». Когда я был совсем мал, ездили на лошади от подернутого старчес- ким пеплом домика на окраине города. А туда добирались на почти пус- том автобусе вдоль прекрасной Ямской, заросшей вишневыми садами. Воз- ница запрягал гнедую лошадь, клал на телегу сена, бережно поправлял, чтоб всем нам было мягко сидеть. (Замечу, что доброта в ту пору еще была непроизвольной, естественной и совершенно не подотчетной уму.) Мы с сестрой Ией забирались в сено с ногами, и повозка трогалась в путь. Тихо-тихо постукивало подвешенное к телеге ведро. Полынно сереб- рились овраги, по правую руку яркой зеленой волной накатывалась ро- щица юных дубков. Легкое, как пушинка, сердце тукало в груди. Счастье - это когда все тут и впереди и - ничего позади. Необычайная легкость, полйая прозрачность жизни, отец, мать, их ласковые руки, глуховатый, но четкий голос - его и красивый, певучий, иногда частящий - ее. Но это все еще было прелюдией блаженства, само блаженство наступало, когда телега незаметно переваливалась за косогор. Город позади тонул в раз- лившейся волнами ржи. Ветер необъятной грудью припадал к сладко ше- лестящему полю. Пронзительно голубые васильки с обочин кланялись нам. Иссиня-зелеными холмами вставали в отдалении леса. Тихий восторг ов- ладевал мной, хотя лицо мое, пожалуй, было задумчиво и благостно. Я видел похожие на острые бородки, колышущиеся колосья ржи и по дру- гую сторону нашей песчаной дороги счастья - свисающие продолговатые сережки овса. Дальше, чуть вправо от дороги, надвигалась деревенька (центральная усадьба совхоза «Вышка», как я узнал впоследствии). Она всегда казалась мне безлюдной, только гибкие белые спины гусей сколь- зили у плетней и серых заборов. На берегу крохотной речушки, которую местами можно было пере- прыгнуть, остывала после долгого дня кузня. Тягучий ход прозрачной воды бодрил. Телега прокатывалась по мосткам, и лошадка начинала взбирать- ся в пологую гору, имевшую, почти незаметную вершину. С той стороны лес поднимался резко, отвесно. За деревенькой поле ржи ложилось жел- 105