b000002159

Забираясь все глубже в лес, он начинал опаздывать к рейсовым авто- бусам, и лишь «мусорки» да «зилки» с каменными изваяниями едва жи- вых с похмелья шоферов подхватывали одинокого выходящего из леса грибника. Тогда он перестал выходить на гусевскую дорогу, пересекал просеки под гудящими, как потревоженные осиные гнезда, проводами вы- соковольтных передач, чтобы, екашивая по лесу путь, выйти прямо на повертку, где автобусное движение было куда оживленней. Как-то раз он возвращался по первым сумеркам. Просеки со своими жалящими тишину проводами были еще расцвечены ложащимися веером лучами, но лес за ними изрядно потемнел, ибо низкие закатные лучи не пробивали его толщу, и только кое-где среди покрывающихся влажным пеплом трав полыхали оранжевые абажурчики пропущенных грибника- ми подосиновиков. Мелкие лесные воды не были ему помехой, и он как- то привычно ступил в резиновых сапогах в крохотное болотце, словно надувшееся для одного скромного водяного-лешего, да здоровенное, ви- дать, вымахало чудище - и глазом не моргнул, как провалился в заплыв- шую тиной ямину. Почти по грудь окунулся, хорошо - не рассыпал грибы. До гусевской повертки путь был еще не близок, и теперь уж он-двинулся напрямик, подчавкивая полными слизистой жижи сапогами. Вышел на муромскую дорогу у поворота на Ново-Петрово. Там, на остановке, ра- зулся, сушил носки и едва различал лихой клещиный треск пролетающих мимо иномарок. Отсюда было уже рукой подать до незабвенного «двад- цать второго», и он вдруг подумал: а не пойти ли к куралевской избе, обогреться, обсушиться, но шальная мысль его тут же убилась о груст- ную усмешку. И все же, когда выпадали свободные дни, он ехал уже только до по- вертки на Гусь-Хрустальный. Бродил по левой стороне от дороги, где усы- панная прахом многих заснувших трав земля еще помнила его детские шажки, неторопливую поступь отца и плавную - мамы, и порою, вытянув ноги и привалившись спиной к теплому березовому стволу, он слышал дорогих людей сквозь шорох живой травы этого последнего лета. Он кружил по лесу, но все же норовил выйти к Баракам, и ему удава- лось не сбиться, однако с каждым разом круг становился все шире: то болотины уводили в другую сторону, то сам сбор грибов в не слишком уже щедром лесу, то кукушка, расчетливо считавшая оставленные ему или близкому человеку годы и тут же умолкавшая, стоило повернуть от вол- нисгой зеленой стены, за которой вилась верная тропа к «двадцагь второ- му». Чудная птица больше не прилетала, но какая-то сила тянула его туда, и раз, когда он досадливо подумал - «зачем?» и резко свернул с направле- ния, куда она указывала своим прозрачным, но твердым перстом, прямо перед глазами у него возникли оголенные провода, полные смертоносно- 101