b000002159

тый слой нежных макушек мха на щеке - излюбленный гадами кон- траст; может, сборщики орехов потому и обошли это сомнительное ме- сто. И болотце рядом - с кривенькими черными, точно обугленными на полствола, березками. Только он вспомнил болотце, прикрывавшее с дороги куралевскую избу, и что однажды у мамы там ужасно разболе- лась голова, как гады прекратили свое хозяйское шевеление. Он приоткрыл глаза и увидел странную птицу. Вся с ладонь, покруп- нее обычных лесных птах, она посиживала на вытянутой к нему веточке и не спускала с него внимательных и утомленных глаз, обведенных тон- кими темными, как оправа стародавних очков, кольцами. Незнакомая го- ловастая с широкой спинкой птица была приятного коричнево-буровато- го оттенка, и оперенье как-то странно, выступами покрывало ее, словно природа вырядила свое творение в костюмную тройку, миниатюрную ко- пию единственной у отца и так и не сношенной им, а в довершение сход- ства украсила на затылке загнутым, как поля шляпы, хохолком. Внезап- ная и неслыханная схожесть поразила его до глубины души. Он неотрыв- но глядел в глаза птице и даже забыл о боли. Иногда она вскрикивала и чуть-чуть взлетала над своей веткой, точно отпугивала от гнезда гадов. И настал момент когда ему стало так легко, как бывает в детском сне, ничто болыие не беспокоило, но только он поднялся - птица вспорхнула и не- ровно, с подергиванием на правое крыло полетела на северо-восток, как раз в направлении «двадцать второго»... За орехами он так больше и не ездил, зато, как позволяло время, на- ладился по грибы в те же края, по гусевской дороге, и раз за разом откры- вал для себя новые грибоносные места. Ему везло до конца сезона. Но предпоследним летом нашествия владельцев участков из рассаженных по опушкам садов понуждали его все дальше забираться в лес. Даже запущенный, местами почти непролазный, лес пленял того, кто рос под его прелестный шум, с раннего детства дышал его воздухом и ощу- щал в жилах кровь живших среди его рощ предков. Порою он растворялся в его листве, шелесте, иначе чем объяснить, что зачастую оказывался в месте, совершенно не похожем на то, где вроде бы только что остановился. В иные минуты он даже ощущал себя все тем же восторженно-благодарным мальчи- ком. И все же теперь сильнее всего дух и воля добытчика вели его: по-охот- ничьи крался он по великолепным грибным местам, по-медвежьи ломился напролом сквозь чащобы, мокнул под дождями и росой с листвы кустарни- ков и обсыхал на обветриваемых опушках и полянах, снова тащил на плече все тяжелеющий короб и почти не различал великолепного запаха любимого лесного плода. (Что ж, когда нужда внезапно берется быть поводырем, она зорко следит, чтобы ее новый подопечный не отвлекался ни на какие преле- сти, поскольку сама-то она не имеет к ним ни малейшего отношения.) 100