b000002158

Пил я в кабине из памятной фляжечки вишневого цвета, прислуши­ вался и, убедившись в полной засекреченности своего разбойного труда, возвращался к углубляющейся в стене нише. Вскоре после второго пития меня одернул кислый спросонья женский голос: “Чего вы все колотите?” “Аварийка” , - баском ответил я. Женщина успокоилась. Усилившийся дождь, должно быть, усыпил бдительную жи­ лицу. Мой ломик застучал чаще. Я потерял ощущение времени, у него, наверно, прорезались крылья, и оно полетело. Стена была толщиной в полтора кирпича, то есть на длину плюс ширину его. (Какие бывают кладки, мне объяснил тот же невольный мой учитель.) Я еще не закончил выборку на один кирпич, как руки начали сдавать, ломик потерял точность, “ клевал” соединительный цемент или срывался в кирпич. Острые осколки попадали в лицо, на губах появился сладко-соленый привкус крови. В конце концов я содрал кожу на пальцах. Был момент: мне почудилось все происходящее кошмарной ночной пьесой, где по какому-то дьявольскому жребию мне выпала главная роль. Я делал физические усилия проснуться, обхватить за плечи отца, как порою в детстве, Ложась к нему в постель и слыша его взволнованное: “Что ты, что случилось? Чего ты испугался?” Я вытер подглазья, рука стала мокрой, но ожесточение добавило мне сил, решимости же мне не надо было занимать. Лом, как заводной, заходил в моих руках. И все же через некоторое время я опять засел в кабину, пил из фляжечки и уже почти не слушал шевеление ночи. Тихо и жестко ударяясь, падал дождь в сереющей, линяющей ночи. До первого утра мне оставалось не больше часа на все. Я собрался уже выйти, на этот раз забрав с собой перчатки, фонарик, особый мешочек и фомку , воровской, в общем, инструмент - палка из очень твердого железа, слегка загнутая и расплющенная на кончике. Отец, когда скрипели двери, упирая “фомку” в пол, приподнимал их и другой рукой смазывал петли. Но, не успел я покинуть теплую, пропитанную старым машинным маслом кабину, как кто-то, спотыкаясь, прошлепал к машине. Спотыкаться о лужи мог только пьяный. Я едва успел пригнуть­ ся, как заросшая морда стукнулась в стекло. Полуживая туша тут же рухнула, хрястнулась об асфальт головой. Мне пришлось повозиться с ним, прежде чем обеспамятевший забул­ дыга очутился под козырьком соседнего подъезда. Из кармана у него выпа­ ла сложенная картонка, оказавшаяся пропуском на тракторный завод. Фонарь облил влажным светом свирепую физиономию,'широкоскулую и плоскую. Я вложил пропуск назад в карман слесаря: “ Спи, Лабукин, не то убью . Он пускал пенистые пузыри, и вид у него был такой, словно он уже не собирался проснуться. Потратив силы на пьяницу, я проскользнул к своей стене. Дыхание частило. Однако работа опять пошла. Дыра расширялась и наконец приня