b000002158

ния оптовых покупателей. Я пригляделся к ней и ко всей ее работе, за что она меня иногда и баловала. Что делать? Свобода, по выражению отца подростка, - понятие прежде всего экономическое. Из босяцкого круга, хоть и с натяжкой, следовало исключить людей истинно верующих. У верующих свобода в их чистой, непорочной душе и связи с Богом. Но все же ббльшая часть населения вязла в трясине экономической несвободы и медленно загибалась, если только не мошенничала и не воровала. С под­ ростком я возился единственно ради хоть какого-то очищения совести, он был нужен мне, я хотел спасти его, но непредсказуемость его поступков могла спутать мне все карты. Отправив сковороду с будущим жарким в духовку, я вернулся к жене. Опередившие меня мальчонки драли с матери одеяло. Она едва удерживала его скрюченными после паралича пальцами и хохотала, блес­ тя желтыми крупноватыми зубами, кажущимися просто звериными на ее усохшем лице. Я осторожно обнял сынков. Оставив одеяло, они вскочи­ ли на меня, оседлали по колену и пустились вскачь. Как они проводили время с полумертвой, почти безумной матерью в мое о тсутстви е, что западало в их почти еще младенческие и уж е безжалостные души и что высверкивало в полуразрушенном мозгу моей некогда горячо и страстно любимой подруги? В сад-ясли я старался отвести их сам. Днем, пользуясь бывшим клю­ чом жены, являлась Харита Бахметьевна, нанятая мной женщина, кормила жену и, как правило, забирала из яселек спиногрызов. М уж а у нее не было, пацанку она пристроила в техучилище и явно была непрочь осесть у меня навсегда. Когда она по-кошачьи мягко, почти бесшумно проносила по квартире свое тело женщины-девочки и жадно впитывала угольными щеля­ ми азиатских глаз обстановку квартиры (вообще-то весьма скромную), от ее взгляда покачивались стены. Как она ни рвалась проводить у меня все время, я не мог этого допустить и не потому даже, что мне потребовалось бы куда больше денег на постоянную сиделку. Я не сомневался, что она убьет жену, если не своими гибкими мягкими руками, не оставляющими следов, то желанием, такой же острой и темной, как глаза, мыслью. Д ру­ гой сиделки я еще не присмотрел. Была, правда, Аля, моя тайная любовни­ ца, статная, но не очень красивая лицом, слегка тяжеловатым снизу, жен­ щина из паспортного отдела. Она была готова тайно жить у меня. В ней я не сомневался, но иметь дома интимные отношения при живой, пусть и формально, жене я не мог. Аля не понимала моего, как ей казалось, упрямства, а я был уверен в ее преданности. Она и так, можно сказать, стояла у меня за дверью и стала бы стоять там сколько потребуется: неделю, месяц, год, два... Спиногрызы прискакали в какой-то лагерь, привязывали лошадей к кольям, которые вбивали кулачками. Лошади начали щипать траву - мягко