b000002158

клеточки кожи, впитать его в себя, но мне никак не удавалось. Так никогда не дается до конца счастье, а я забыл те мягкие уроки и в погоне за несбыточным каждый раз расставался с какой-то его частицей, чтобы поспешно, жадно прикоснуться к другой. И сейчас от невозможности об­ ладать всею, сразу всею, любимой девушкой, от своего неистовства я, кажется, на мгновение потерял сознание. - Нет, это делается чуть-чуть не так, - проговорила она тягучим и прерывистым шепотом, мучаясь и дико, радостно вскрикивая в моих объ­ ятиях. Ее восхитительная отрава разливалась во мне. Я уже почти перестал хотеть чего-то еще - кровь закипала в жилах. Ощущение вершины, близос­ ти самого острия, которое проткнет и приколет меня, дергающуюся бу ­ кашку, к небу, слегка пополнив бесконечный гербарий сладчайшего греха, повергло меня в оглушительное ожидание. Но наконец до меня дошло, что она хочет вниз, в огонь простыни, чтоб я покрыл всю ее собою. Я тут же перевернулся вместе с нею, но она почему-то - наверное, не доверяя мне в моем опять нахлынувшем безумии, - вынырнула надо мной, и тогда, содро­ гаясь от прилива желания, я снизу пронзил ее, вернее, она сама пронзилась мной, огласив комнату бурным стоном. Я упивался ею, высекая из ее тела невозможную сладость и клубящиеся у моего лица, приводящие в исступ­ ление стоны. Я проваливался и взлетал с нею, слитый с ее телом, слышал неведомый гром и видел молнии, все грохотало и сверкало под спящим августовским небом... Потом она лежала, всхлипывая, и я чувствовал, как последние мелкие судороги сотрясали ее тело. Пока она так отдыхала, я тоже набирался сил и через некоторое время, упреждая ее, перевернулся-таки вместе со своей сладчайшей, наслаждающей ношей, этим восхитительным плодом, сорвав­ шимся ко мне с неведомого темного древа. Старый отцовский диван под­ прыгнул под нами. Я не ожидал такой силы толчка и взлетел воедино с ней. Мы взлетали и падали, насыщая и не отпуская друг друга до утра. Солнце подняло свою макушку, и косой резкий свет обдал, как бы облил ее и без того повлажневшее тело. Оно было долгое и упругое, и к нему без устали, еще с минуту назад, припадал я своим неловким, но уже чему-то научившимся телом. Она опять лежала, полуприкрыв глаза, в которых плавилась продол­ говатая, как сами глаза, слезинка. Она не хотела укрыться от моих изум­ ленных взглядов. Я изумлялся тому, что уж е успел “ увидеть” руками, перечувствовать всем своим существом , а теперь жадно и неотрывно впи­ тывал в себя горячими глазами и не переставал дивиться припухшим алым губам, посылавшим мне сладострастные стоны, отзывчивому, измученному подбородку, упругой и гибкой шее и еще часто вздымающейся груди с пылающими, зажженными мной маковками-сосками.