b000002158

Внезапно она быстро, даже не касаясь руками нашего ложа, подня­ лась и почти сразу оказалась в платье - легком, малинового цвета. Я сделал было попытку встать за ней, но она чистым, ничуть не охрипшим, несмотря на все ночные стоны, голосом сказала, чтобы я лежал, и растая­ ла в наплывшем на меня сне. Никаких признаков восхитительной ночи, кроме странного, лишен­ ного своей горьковатой основы и все же оставшегося собой запаха мин­ даля, я не заметил, проснувшись. Но измятая, пропитанная духом свеж е­ го юного тела постель напомнила все до мельчайших подробностей. Не очень веря, я все проиграл сызнова в воображении. Наконец встал, обер­ нул подброшенную мне на ярмарке пачку в целлофан и спрятал в темной банке, которая в прежние времена заполнялась вареньем, в укромное место - в шкафу под кухонным подоконником. За крепким чаем я съел зачерствевшую, зато помазанную маслом горбушку и полетел в Свейск. Хотя езда в троллейбусе до места пересадки в пригородный автобус мало напоминала полет: светофоры то и дело брыз­ гали красными кляксами, только иномарки успевали проскочить, ломясь к центру, где старинные уютные дома подвергались изощренному строитель­ ному насилию и заливались разноцветными удалыми огнями баров, ресто­ ранов, “ комков". А еще на подъезде к центру буйные пожары до неузнаваемости изменили дома, еще недавно окрашенные в веселые зеленоватые и голубоватые тона. Они были уже приготовлены для тех же “рыночных преобразований”, закупорены по выбитым окнам грязной фанерой, но огненные “ птицы” нашли лазейки и оставили после себя гигантские черные гнезда, где никто не смог бы жить. Я, конечно, понимал, что насилия над строениями и даже пожарища тесно связаны с госпожой Прибылью. Наконец я доехал до бывшей Ямской улицы, где останавливался авто­ бус на Свейск. Я припозднился: большая толпа дожидалась его. Но каково же было мое удивление, когда прямо передо мной встал лазурный “ Воль­ во . В один миг меня охватила неистовая радость, и вместе с тем укрепи­ лось мое ожесточение: она была тут, моя восхитительная ночная гостья. Ее рука с перстеньком на безымянном пальце ласково поманила меня, а блистательный богач распахнул дверцу. - Ну садитесь же, Максим Сергеевич, - пригласила она. И я полез к ней, назад, а не туда, где мне предусмотрительно распах­ нули дверцу. Коммерсант улыбнулся мне в свое зеркальце. В его лице не было ничего отталкивающего: ровное, в меру выпуклое и гладкое, с парой резких бороздок от углов рта и странными, снежными, вязкими глазами. Ллопнули дверцы, и мы рванули с места.