b000002145

Там под липами, в старом доме Я родился в голодном году, Там навек полюбил я гармони, Соловьев и берез красоту... Дядя Сережа - замечательный агроном - существовал реально и жил в том самом доме под липами. Дом был высокий, просторный, сложенный из обтесанных, просмуглевших от времени бревен. Они пахли сухим теплым деревом. Дядя Сережа - высокий, сухощавый, жилистый, как и пристало быть человеку, проведшему всю жизнь на вольном воздухе полей, в работе на земле, - был все-таки уже стар, а наследники, видно, не очень радели к делу его жизни, и поэтому вишневый сад при доме за- дичал, весь переплелся в непроходимую чащу и почти не плодоносил, и только цветы возле самого дома цвели обильно, ярко, крупно. Я приехал в Вязники, кажется, в июле и увидел прежнего Фатьяно­ ва, которого знал многие годы. Ялтинской депрессии как не бывало. Впоследнее время он сильно пополнел, плавные черты его лица отя- желели, а тогда, в почти деревенской обстановке окраины Вязников, на открытых солнцу и ветру приклязьминских лугах, он посмуглел, подтянулся, полегчал и стал опять прежним «добрым молодцем из былины», как назвал его в стихах поэт Николай Тарасенко. Он, как прежде, легко, охотно хохотал, запрокидывая голову, бурно воспла­ менялся в спорах с дядей Сережей, постоянно грозивших перейти в пожар ссоры, сердился, обижался, ссорился, прощал, мирился, поно- сил и восхвалял. Но главное - ему работалось, и он сам неудержимо радовался этому. Передо мной, как щедрые дары, он старался выложить все, чемжил. Читал по тетрадке черновые строфы поэмы. Увел в сад, в заросли ви- шен, что так буйно цветут и обильно зреют в его стихах и песнях... Ро­ машковый луг, начинавшийся чуть ли не от самого крыльца, широкая и сильная в своем низовье Клязьма, синие хвойные дали заречья - все было предложено им мне, как полцарства в старых сказках. Он часто говорил мне, что в сорок лет начнет писать прозу. Втот год ему исполнилось сорок... И вечером, когда в доме еще ощутимей