b000002145

ПОЭМА Давно мы дома не были... А. Фатьянов Ялтинская весна того далекого года была ясной в белом сиянии солнца днем, в переливающемся блеске холодных звезд ночью. Пышно и стойко цвел миндаль. Дом творчества писателей, стояв- ший на горе, был окружен миндальной рощей. Выше громоздились многоярусные горы, а еще выше вздымался торжественный и чистый, точно отвердевший, купол неба. Оттуда, с высот, по вечерам стекал сухой колкий холод и держался почти до полудня. Роща не пороши­ ла бело-розовой вьюгой лепестков, как северные сады. Без единого зеленого листка она, казалось, навечно оцепенела в своем цветении под дыханием хрустального холода и небес. Моро было видно только из окон третьего этажа нашего дома. Алексей Фатьянов и я жили на втором этаже - в комнатах через стен- ку. Кморю мы спускались по извилистой асфальтовой дороге и часа­ ми гуляли вдоль гранитных парапетов набережной, бросали чайкам куски черствой булки, подкарауливали рыбаков, чтобы купить у них из-под полы свежей ставриды, заходили в дегустационный погребок, где за пятнадцать рублей можно было попробовать шесть сортов от- личных массандровских вин. Впрочем, обстановка в погребке нам не понравилась. Стулья-боч­ ки слишком уж отдавали бутафорией, а наставления лектора-дегус- татора, сопровождавшие каждый глоток, превращали наслаждение в повинность. - Лучший способ привить алкоголикам отвращение к вину, - вы- сказал свои впечатления о погребке Фатьянов. Больше по душе нам пришлась маленькая - на четыре столика - закусочная «Якорь» над самым морем, против Ялтинской киносту- дии. Здесь прямо с пылу подавали сочные чебуреки, и мы часто раз­ нообразили ими приевшиеся обеды нашей столовой. Работали мы по утрам. Проза, требующая усидчивости, прочно удерживала меня в комнате, и мое затворничество сердило Фатья­ нова. Между двумя строчками ему нужно было покурить, поболтать,