b000002145

И вот в деревенскую тишину, в безмолвие заснеженных полей ударяет траурный звук труб и тарелок. Выносят гроб, ставят его на розвальни. Сильная гнедая лошадь легко трогает их, и вся процессия быстрым семенящим шажком, толпясь, устремляется вослед по рас­ чищенной накануне дороге. Последний путь. Идёт он ровным полем, через две деревни, к некрупному березнячку, в котором приютилось сельское кладбище. Режущий ветер летит над полем, до глазурного блеска подметая снежную корку. Удеревенских околиц музыканты опять ухают в тру­ бы и тарелки. Какая-то старушонка, вся сносимая ветром, печально смотрит на проезжающие розвальни; концы её платка, подол длин­ ной юбки, полы нанковой поддёвочки - всё стремится по ветру, и кажется, что её, такую лёгонькую, сухонькую, самоё вот-вот понесёт по сверкающему полю. Укрытое от ветра некрутым изволоком кладбище погружено в хо­ лодное оцепенение. Пряменькие, как свечки, стоят заиндевелые берё­ зы, и на их коричневых веточках иней кажется фиолетовым пламе- нем. В чистом снегу безобразным рыжим пятном выделяется отвер­ стая могила. Заранее слышу стук о крышку гроба этих смёрзшихся комьев суглинка, чувствую, какой пустынной тоской отзовётся он во мне, но не отхожу и вот уже наяву слышу и чувствую и этот звук, и эту тоску. - Ой, папочка, как тяжело на тебя навалили! - рыдает дочь покой­ ного, обвисая на поддерживающих её руках. И какой же равнодушной, величавой холодностью объят этот мо­ розный день! Как невозмутима ясность его солнца, неба, снегов, хвой- ных далей. «Полноте, - как бы говорит он смятенным горем людям, - посмотрите кругом, всё осталось, как было, и пребудет вечно». Не оборачиваясь, быстрой деловитой походкой уходят в село к автобусной остановке музыканты. Самое тяжёлое позади. Уже с го- моном, с толкотнёй все рассаживаются по стянувшимся к кладбищу саням и рысцой, рысцой - шевелись, резва-а-ая! - катят в деревню за поминальный стол. Народу невместимо много для тесной передней. Родственники, друзья, соседи, сослуживцы-водники... Сижу стиснутый с обеих