b000002145

как «отошёл», - завещав играть над его могилой вальс «На сопках Маньчжурии». Было у него и при жизни это спокойное, даже чуть ироническое отношение к смерти: «У неё блата никому нет», - про­ тиворечащее всему его жизнелюбивому, деятельному характеру. От­ куда? Что же всё-таки оно такое, смерть, - ничто или великая тайна? Что увидел и узнал он, когда сказал: «Я умираю»? Почему он принял её с таким покоем, с лёгкой усмешкой, тень которой ещё лежит в утол- ках его сжатых губ? Ведь она не была для него избавлением от тягот жизни - он жил со вкусом, радостно, светло и безбедно... Часто, уже в старости, говаривал он: «Вот бы мне лосиные ноги. Всю бы землю напоследок обежал. Так бы и стеганул по гарям, по лесам, по боло- там». И странно было видеть в нём, человеке, органично живущем в природе, какое-то слегка удивлённое внимание к ней. Он часами просиживал возле улья, дивясь непостижимо разумной работе пчёл; или вдруг начинал рассказывать о заречных озёрах, лесах и болотах с таким восторгом первооткрывателя, словно это был не вдоль и по- перёк исхоженный всеми местными рыбаками и охотниками край, а какое-то тридевятое царство, где не удивительно встретить и ба- бу-ягу в ступе. На берегу он жил в чистой, оклеенной светленькими обоями избушке под берёзами и тополями. Там стояли две кровати с марлевыми пологами, стол, батарейный приёмник, этажерка с исто­ рическими романами, два стула, шкафчик с посудой. И когда фотоэлемент, зажигавший бакены с наступлением тем­ ноты и гасивший их с рассветом, - крохотная штучка, умещавшаяся на ладони, - в одно лето сделал ненужными и керосиновый фонарь, и долблёный осиновый ботик, и чистенькую избушку на берегу, и само дело, которому бакенщик отдал больше четверти века, он тоже не приуныл - ушёл на пенсию, избушку выкупил у государства и ле- том жил в ней, как прежде. Прочно был укреплён в жизни всякой радостью человек. Стуча застывшими ногами, в переднюю входят музыканты. Все они в потёртых демисезонных пальтишках, слегка хмельные и деловитые. Выпивают ещё у наскоро накрытого стола, греют руки о стаканы с чаем, сетуют, что нет чистого спирта для труб и садятся переписы­ вать ноты для вальса «На сопках Маньчжурии».