b000002145

стегнула по сапогам. Над головой бесшумной тенью - ни вскрика, ни посвиста крыльев - метнулась маленькая совка. «Зачем я тут? - подумал Василий. - Вот пенёк торчит... Вот паутина на лицо налипла... Если воткнуть сприговором в гладкий пенёк нож и перекувыркнуться через него - станешь волком, а когда набегаешься, надо перекувыркнуться с обратной стороны. Унесёт кто-нибудь нож - так и останешься волком...» Он сел в траву, припал к тёплому пню и заплакал... И ещё. Утром патологоанатом, сделав своё дело, вышел в коридор покурить. Это был высокий, сухой, всегда басовито покашливающий старик, насупленный и молчаливый. В смерти, с которой его профес- сия сняла мистические покровы, для него не было тайн, и о кузнеце он знал всё и теперь, затягиваясь и глядя в окно, думал: «Война, война... Всё ещё собирает она среди нас свой гнусный оброк...» В памяти докучно звучали слова поэта, имени которого он никак не мог вспомнить: Мы не от старости умрём, От старых ран умрём... И когда, поступая против собственных правил, он закуривал вто­ рую папироску подряд, руки у него слегка дрожали. 1961