b000002145

- Окно откройте... Маша бросилась к окну, толкнула плотно пригнанные створки, и сухой, горячий, пахнущий полем и ельником сквозняк пронёсся по комнате, подхватив со столика пачку Аксюткиных конфетных обёр- ток. Жёлтые, красные, синие, они, кувыркаясь и трепеща, носились в воздухе и падали кузнецу на лицо, а он лежал с открытыми глазами, и веки его не дрогнули... За день в доме на окраинной улице перебывало много людей. И все, кто видел в это утро кузнеца, теперь с недоумением припоминали и в подробностях пересказывали друг другу каждый его шаг, каждое сло­ во: вот привезли дрова, вот был на рынке, вот шутил с Иваном Власы- чем, вот возился с Аксюткой. У низенького забора, разинув рот, стояла и грустными коровьими глазами смотрела на пыльный дворик соседка - «каменная красавица» Люська Набойкова. Иван Власыч, слизывая с усов слёзы, сказал: - Ведь она, наверно, в меня, старика, подлая, метила, да промахнулась... Аозорник шофёр, успевший сменить свой засаленный берет на вы­ ходную кепочку, мрачно произнес: - Все мы на земле, как в гостях. Было ему на вид лет девятнадцать. Жена, Маша и Аксютка не говорили - они плакали. Вечером, вернувшись с рыбалки, узнал о смерти отца Василий. Уда- ром ладони распахнув дверь, он выбежал из дома и зашагал в поле, под­ вывая сквозь сцепленные губы. Темно и тихо было в поле. Ни свет звёзд, ни сияние Млечного Пути, как это бывает в августе, не достигали земли; и только в стороне, где пролегала шоссейная дорога, в воздухе шатались столбы света от ав- томобильных фар. Под ногами у Василия сухо шуршала ржаная стерня, потом он осту­ пился в глубокуюмежу, упал, поднялся и снова зашагал, но теперь уже по неровному, комкастому картофельнику, путаясь ногами в ботве. Очнулся он около леса. Мелкий ельник дохнул на него горячей, усто­ явшейся за день духотой; жёсткая трава, росшая на закрайке, со свистом