b000002145

Пока жена делала покупки, кузнец по обычаю выпил в закусочной кружку пива. Здесь у него нашлось много знакомых, рабочих с заво­ да. Одного - усатенького, юркого, норовившего пролезть к буфетной стойке без очереди - он хлопнул по плечу и спросил: - Ну, как теперь живёшь-можешь, Иван Власыч? На что тот, хитренько посмеиваясь одними глазами, ответил: - Нет, я теперь уж не Иван Власыч, а «тыбы». Как вышел на пен- сию, только и слышу дома: «Ты бы сходил на базар», «ты бы принёс дров», «ты бы вылил помои»... - «Аты бы выпил кружечку», небось, не говорят? - под общий смех всей очереди спросил кузнец. С базара он нёс тяжёлую корзину, а жена шла по другую руку и держала его за локоть. Недалеко от дома им встретилась и надменно поклонилась «ка­ менная красавица» Люська Набойкова - толстая блондинка с белым неподвижным лицом. Она никогда не улыбалась, чтобы уберечь лицо от морщин, и за это на улице её прозвали «каменной красавицей». - Ишь ты! - сказала жена кузнецу. - Так и ведёшь за ней блудли- вым глазом. - Ну, полно, мать! - засмеялся кузнец, обнимая свободной рукой жену за плечи. - Мне бабу нужно, как ты, резвую, чтобы платье на ней шуршало, когда она по квартире бегает. И, зная, что это говорится не в пустое утешение, а воистину, она, вся такая ладненькая, крепенькая и ловкая, расцвела от его грубова­ той ласки. Дома в ожидании завтрака кузнец возился с младшим сыном, ко­ торого звали редким теперь именем Аксён. - И ты его видел? - спрашивал мальчик. - Ну, конечно! Доктор отхватил его блестящим ножичком и бросил в таз, а потом его закопали в госпитальном дворе, у помойки. - Бррр... - сказал мальчик. Он сидел у отца на животе и осторожно держал его большую тём­ ную руку с выпуклыми венами и несмываемой грязью в складках кожи. Мальчика давно занимала эта история с рукой, которую сна­ чала ранили на войне, потом долго лечили в госпитале и всё-таки