b000002145

- Целая роща под топор пошла, - покачал головой кузнец. Шофёр опять созорничал: - А это, дядя, чтобы мораль соблюсти. - Как так? - Чтобы, значит, молодёжь по рощам не норилась. - Ну, понёс! - рассердился кузнец. - У тебя, видно, одно на уме, оболтус. Когда он уехал, кузнец закрыл ворота, походил по вытоптанному пыльному дворику. Жил он на новой улице из маленьких коттеджей, которые здесь называли финскими домиками. Улица была окраинная. За канавкой, за пересыхающим ручьём и бревенчатым мосточком, уже начинались колхозные поля, по косого­ ру блестели рамы парников, а дальше, на самом перевале, щёткой тор- чал мелкий ельник, и было здесь по-деревенски тихо, привольно, ясно небо, хотя и головато, как всегда на новом месте после стройки. - Деревья надо сажать, - сказал кузнец. - Обязательно, чтобы яб­ лони, вишенье, тёрн... Маша в это время ломала у забора полынный веник. - Буди Василия, - сказал ей кузнец. - Василий, папа, на рыбалку ушёл, - ответила Маша. - Вот те на! Ведь было говорено намедни, что дрова привезут. - Куз­ нец пнул ногой откатившийся кругляк. - Перепилить бы их сразу, уб­ рать - за лето до звона высохнут. - Ладно, папа, - сказала Маша. - Пусть уж. Василий догуливал последнее перед армией лето, и ему было всё позволено - гуляй напропалую. - Потатчицы... - проворчал кузнец. На крыльцо вышла жена с большой корзиной в руках. - Ну, что развоевался? - ласково спросила она. - Пойдём со мной. И в то утро, как обычно по воскресеньям, кузнец ходил с женой на рынок. Было жарко. Утро, по-августовски медленное, долго выстаивалось в сиреневом тумане и казалось пасмурным, волглым, но, когда туман поднялся и растаял, обрушилось на город калёным зноем, сушью, за­ пахами уже подсыхающей листвы тополей и базарной площади.