b000002145

ОБРОК Кузнец умер внезапно. И всех сначала поразила не сама смерть, а её несовместимость с кузнецом. Был он в свои сорок лет на загля­ денье хорош собой: серебрилась в крупных кудрях паутина, по углам рта лежали матёрые складки, широкие ноздри всегда чуть подрагива­ ли, а в глазах горели такие угли, что даже у многих молодых девчонок становилось горячо под сердцем от их взгляда. Играючи махал он из печи под молот пудовые коленчатые валы, и казалось, износа ему не будет. На заводе про его силу рассказывали такой случай. Вышел он как-то из цеха и увидел, что по заводской ветке мчится вагонная ось с двумя колёсами. Кузнец сорвал с пожарного щита лом, загнал его в песок под шпалу, а другой конец принял на своё плечо. Лом согнуло осью, точно ивовый прут, а кузнец выпрямил его о коленку и опять повесил на щит, на место... Вековая держалась сила: дед его был куз­ нец, и отец его был кузнец, и сам он был кузнец, и фамилия им всем была Кузнецовы. И вот умчали кузнеца санитары в фуражках с кокардами - только пыль завилась за машиной. Аначался этот воскресный день с того, что грузовик привёз дрова. Шофёр грохнул кулаком в раму, закричал: «Эй, хозяин! Покажи, где сваливать!» - и стал ждать, насвистывая что-то весёлое. Пока кузнец путался спросонок в штанах, дочь его Маша набро­ сила халатик, вышла босиком на крыльцо. - Ух! - сказал шофёр. (Озорник был ужасный). - Ух! На вас глядеть, как на солнце, - глазам больно. Вэто время вышел и кузнец. - На солнце могут глядеть только орлы, - сказала Маша. И пошла через двор к сараю - тоненькая, легкая, длинноногая. Шофёр сдвинул на лоб засаленный берет, сел в кабину и, подгоняя задним ходом грузовик к сараю, подмигнул кузнецу: - Значит, во всех смыслах задний ход, дядя? - Аты думал!— самодовольно сказал кузнец. Дрова с гулким раска- том осыпались с самосвала; винно запахло кислым берёзовым соком, на торцы, к сладкому, сразу налипли большие синие мухи.