b000002145

- Везучие вы, охотнички. Погода перевернулась. Светло было в горнице, солнечно и ярко. Старичок оказался на- шим хозяином. Он уже сходил куда-то и теперь весь румянился от свежего утренника, который ещё сверкал за окном тонким инеем на крышах изб, на скате брёвен посреди улицы, на перепончатом льду мелких лужиц. Празднично кричали по деревне петухи. Мы одева- лись и завтракали быстро, словно боялись опоздать куда-то, но когда вышли на крыльцо, то долго не двигались с места, подставляя солнцу ладони и лицо, соскучившиеся по его теплу. Воздух был сух и колко холоден, но солнце, уже набравшее силу, грело напористо, стойко, и это утреннее борение тепла и мороза обещало ясный, бодрый день. - Куда пойдём? - спросил мой товарищ. - Всё равно, - ответил я. Мы пошли по обсохшей обочине дороги за изволок, где отчёт­ ливо постукивал трактор; там собралось много народу посмотреть, не вязнет ли он в оттаявшей зыби, и все были возбуждены, веселы, потому что трактор легко бегал по полю, а солнце так и валило на землю потоки тепла. Мы поддались общему настроению, хохотали, поталкивали плечами визжавших девчат, солидно судили с колхоз­ никами о севе и без обиды принимали извечные шутки по адресу горемык-охотников. Трактор вдруг умолк. И тогда же стало слышно, как над полем льёт­ ся первый жаворонок, чистый колокольчик весенних небес. - Жаворонок - к теплу, зяблик - к стуже, - умиротворённо вздох- нул кто-то, и все долго вслушивались в трепетный звон сверху, пока опять не захлопал трактор, пустив над пашней голубоватый дымок. Мы ушли очень далеко в тот день по лесистым, не захваченным полой водой буграм, приглядывая места для завтрашней тяги. Помнишь, - сказал мой товарищ, когда мы лежали, отдыхая, на солнечной стороне бугра, плотно устланной палым дубовым листом, - помнишь, как давным-давно, ещё до войны мы пришли с одним ружьём в весенний лес, увязли в мокром снегу, а потом вот так же сидели на бугре против солнца, сушили сапоги и ели чёрный хлеб с луком? - Да, - ответил я. - А ты помнишь упавший вяз, который ещё