b000002145

Цветы она кладет прямо на снег у проржавевшего на гранях обе- лиска и, спрятав озябшие руки в рукава, не плача, долго стоит над могилой. Все полетело к черту в то же лето. Его убили не сто, а только один раз -18 ноября сорок первого года. С маленькой бригадой артистов она пела в госпиталях. Она и тог­ да не плакала, но часто где-нибудь в холодном вагоне или таком же холодной номере гостиницы рассказывала подругам о той серенькой зиме и том диком тетушкином саде. И уж не было в ее жизни иной, кроме той короткой, любви. Как-то нечаянно и безразлично она вышла, или, по ее собствен­ ному, несколько циничному выражению, «сходила на минуточку» замуж. Он был суматошный, капризный, человек, от которого, даже если он ничего не делал и просто лежал на диване, все равно исходил шум. И точно очнувшись от какого-то оцепенения, она вскоре поду­ мала: «Кто он? И зачем он мне?» Потом она долго жила одна, пока по шаблонному бабьему сооб- ражению не подумала об одинокой старости. Тогда она опять вышла замуж, и это был заботливый, спокойный и неверный муж, с ко- торым у нее установились холодно-вежливые и добропорядочные отношения. Ранние ноябрьские сумерки трогают воздух синеватой мутью. Начинает задувать ветер, срывая с сосновых стволов прозрачную шелуху. Пора возвращаться. Поколачивая застывшие ноги одна о другую, она стоит еще не­ сколько минут, потом поправляет совсем сникшие цветы и идет к электричке, стараясь ступать в свои давешние следы.