b000002145

18 НОЯБРЯ Памяти А. Ф. Теперь она живет в большом сибирском городе, и в Москву ей при­ ходится летать на самолете. Вот уже несколько лет подряд накануне этого дня она в сопровождении мужа появляется в аэропорту, прохо- дит вместе с ним в ресторан, выпивает там одну большую рюмку ко­ ньяку, потом вторую, и они молча дожидаются посадки в самолет. Оба уже не молоды. Он - первая скрипка оркестра - высок, худо- щав, с аккуратным пробором в серебряных волосах, с серебряными усиками, похож на рекламного мужчину- джентльмена из загранич- ного журнала мод; и каждый его жест отменно лаконичен, изящен и непринужден. Она же - актриса на партии сопрано, - напротив, ка­ жется очень неряшливой. Из ее прически всегда торчит какая-нибудь некрасивая прямая прядь, вырез платья косит, открывая перекрутив- шиеся бретели рубашки и лифа; большие кисти рук жиловаты и крас­ ны, а сама она уже полна и по-прежнему не ограничивает себя в еде. Когда объявляется посадка, он платит по счету, подает ей у гар­ дероба пальто и с полупоклоном пропускает вперед возле каждой двери. У него грустные глаза и грустная улыбка. Он долго следит за тем, как самолет выруливает на стартовую дорожку, набирает высоту и скрывается в облачной дымке. По летнему полю кружит жесткий режущий ветер. Всамолете она спит. Выпитый коньяк помогает ей уснуть, и на ос- тановках - в Свердловске, в Казани - она опять пьет его, потому что во сне лучше переносит полет. Однажды она просыпается и, отодвинув занавеску, долго смотрит в маленький прямоугольник окна. Там - прозрачно-стылая пустота ночи, сверкающий холод, гладкое, мерцающее в лунном свете крыло самолета. Хочется дико кричать от ощущения этого бесконечного холодного пространства, и она, откинувшись на спинку кресла, плот­ но закрывает глаза. Но сна уже нет. Мыслит она, как ребенок, дикарь или писатель, образами и, думая теперь о цели своего полета, видит