b000002145

- За сорок-то семь тысяч можно простить, - не слушая его, ответил Сергиян Герасиму. - Дались вам эти тысячи, - с презрением сказал Матвей. - Я ей советовал - отдай, говорю, деньги назад и уходи на все четы­ ре стороны, коль невмоготу стало. Не одюжит. Уйти - уйдёт, а деньги не отдаст, не превозможет свою подлую натуру. - Зря ты, парень, артачишься, - серьёзно, по-отечески сказал Серги­ ян, - Сорок семь тысяч да ещё такая баба в придачу! - Да-а, кусок... - мечтательно протянул Герасим. Матвей глядел куда-то поверх их голов, туда, где кипели под ветром занимавшиеся листвой кусты, и тихо, задумчиво сказал: - Расплююсь я с вами. Поставим мост - и расплююсь... Начисто! Ни­ как я не могу этой самой жадности выносить. - Это ты какой же оборот даёшь? - угрожающе спросил Герасим. - А такой, что не могу - и всё. Нет уж, доложи нам, ежели ты таким словом замахнулся! - стараясь придать своему голосу начальническую строгость, крикнул Сергиян. Матвей упёрся в него долгим, тяжёлым взглядом. - Вы, папаша, шли бы, право, под шалаш, - сказал он наконец с не­ доброй угрюмостью, - Ведь уж ни тяжело поднять, ни крепко ударить... Иди, иди, старичок, не бойся! Я на твою долю не замахнусь. - Ишь ты, перец! - удивился Сергиян. Они долго и враждебно молчали, потом - сначала Матвей, за ним Герасим, а потом и Сергиян, - плюнув по обычаю в ладонь, приня­ лись за работу. «Тёп, тёп», - опять застучали над речкой топоры. С весеннего неба сыпали свойрадостный звонжаворонки. Сергиян вскореразмяк, уселся на торце сваи и, погружаясь в дремоту, пробормотал со вздохом: - Сорок семь тысяч - шутка!..