b000002145

Матвей не ответил. Он, как и всегда, работал ловко, сноровисто, и его невозмутимость вконец разозлила плотников. - А вот тюкнуть его обушком разок-другой, он, глядишь, и отмяк- нет, - вспылил Герасим, враждебно глядя на Матвеевы лопатки, пли­ тами ходившие под гимнастёркой. - Авось отмякнет, - поддакнул Сергиян. - Никак я этого не пони­ маю, чтобы, значит, человека от себя гнать, как собаку. - Да что вы раскаркались? - выпрямился Матвей. - Знать не знаете, что между нами вышло, а берётесь судить-рядить. - Баба-то ведь какая! - с тоской сказал ещё не опомнившийся Ге­ расим. - Так бы ручейком и побежал ей под ноги... - Вот-вот, - усмехнулся Матвей, - в самый раз. Амне она ровно что червяк - взял бы да и растоптал, не заметил. - Это почему же, червонный мой? - прищурился на него Сергиян. - Да уж так она себя показала передо мной. - Это как же, значит? - Скажу. - Ну-кась. - Сказ короткий. Обещала ждать, а приезжаю из армии - она за вдовца вышла, старика пятидесяти пяти годов. Чем же, спрашиваю, он тебя взял? Да показал, говорит, книжку на сорок семь тысяч, обе- щал на меня перевести, я и пошла... - А он, значит, возьми да и прижми денежку-то? - с интересом спросил Сергиян. - Нет, дело у них без обману сладилось. - Не.дура баба! - опять перебил Сергиян. - Денежки, значит, хап - и обратно к милому дружку... Он, а за ним и Герасим громко загоготали, уже без прежнего волнения поглядев вслед удалявшейся женщине, которая всё ещё пестрела своим сарафаном на ровном пойменном лугу. - Можно бы и простить, - сказал сквозь смех Герасим. Матвей тряхнул головой: - Никак нельзя. Всё у меня к ней перегорело, дотла. Ходит она ко мне, инда вот сбежал я, винится, говорит, жить с тем не могу, а во мне вот хоть бы какая-нибудь струночка дрогнула - ни. Всё мертво, как в сухой глине.