b000002145

«Одно слово - Матюха заречный, шилом щи хлебает», - насмеш- ничал потом Герасим наедине с отцом. Матвей был из дальней, заречной деревни, и так уж велось исстари, что бойкие, ходовые подгородние считали застенчивых, домоседных заречных простаками и шляпами. Женщина между тем подошла совсем близко. Блеск игравшей на солнце реки бил ей в глаза; она заслонила их рукой, и Матвей вдруг узнал её по этому движению. - Матюша, - сказала она громко с каким-то отчаянием, - Вот я и нашла тебя. Сергиян опять хлопнул себя по ляжкам. - Ба! Знакомые встретились! - Зазря, - тяжело сказал Матвей. - Ты лучше уйди. Они стояли друг против друга на самом взлобке берега, и ветер, ударяя Матвею в спину, рвал на нём гимнастёрку, светлый короткий чуб, а на женщине плотно лепил к телу сарафан. Ничего не понимая, Сергиян и Герасим смотрели на них. У этих двух людей, родных по крови, общих по ремеслу, по образу жизни, по хозяйству, было одно понятие и о женщине. Они при пьяном случае поколачивали своих жён, редко называли их по именам - просто «бабы», - утаивали от них часть заработка, оставляя им тяжёлый и грязный уход за скоти­ ной и вообще о всех женщинах думали и отзывались тольконечисто и грубо. Но даже они смотрели теперь на эту женщину с восхищени- ем и какой-то растерянностью. - Вот те и Матюха, - тихо сказал Герасим. А Сергиян, видимо, тронутый внезапной грустью, с которой и не только на глубоких стариков набегают воспоминания о молодости, вздохнул и тоже сказал: - Жизнь в деревне лёгкая пошла: ишь какие бабы выгуливаются. Раньше-то такая на работе сразу свянет, а эта - на ж поди! Женщина была красива заметной, броской красотой, на которую нельзя не обратить внимания, как на яркий свет. Она сама заставля­ ла смотреть на неё, мучила, как жажда, бередила в душе что-то сти- хийное, звавшее жить безрассудно, вольно очертя голову. - Эх, папаша, видели? - торопливо спросил Герасим.