b000002145

автомобильных камер, шел впереди, и даже по его спине было видно, что старик чем-то недоволен. - Полезай, что ли, - недружелюбно сказал он ЕленеПетровне, подтяги­ вая за цепь неуклюжую плоскодонку, сбитую из просмоленных досок. Очевидно, ему хотелось побыть с внуком наедине, и он сердился на квартирантку. Из-за синей полоски леса солнце уже выбросило плоский пучок лучей, позолотивших тонкие волокна облаков, а на западной сторо- не неба еще таял серпик луны, подрагивая в потревоженной ударом весла воде. В этот час, когда еще не жарко, когда все кругом так све- жо, не утомлено и чисто, особенно ясно ощущаешь в себе жизнь и даже замечаешь, что ты дышишь - так глубоко и могуче пронимает тебя колкая струя воздуха. Но всем этим наслаждался, казалось, один Роман. Дед Василий как- то потускнел, обмяк и маленьким комочком свернулся в носу лодки, а Елена Петровна мучительно соображала, чем могла обидеть старика. Вскоре она забеспокоилась, что без нее может проснуться Алик, и они вернулись. Мальчик действительно уже проснулся и плакал, сидя без штанишек на лавке. Елена Петровна порывисто прижала его к себе. Ну как она могла оставить это маленькое хрупкое существо не за- щищенным от таинственных детских страхов, возникающих из каж­ дой тени в углу, из каждого шороха за печкой! Она покаянно целовала его худенькие плечи, шею, лицо, но он уже успокоился и с улыбкой тянулся к Роману. - Покажите мне рыбок. Они еще живые, покажите! Скользнув на пол, он присел у связки рыбы, потрогал пальцем ос- текленевшие глаза тощей плотвички. - Эта мертвая. Можно, я отдам ее кошке? А эта шевелится. Я пущу ее в бочку с водой, хорошо? Роман разрешил, и Елена Петровна благодарно посмотрела на него. За полдень вернулась с колхозного поля Анна Васильевна. Всю жизнь знавшая только простой, ясный в своей непосредственной полезности труд хлебороба, она не понимала сына, его интересов,