b000002145

разговоров, книг и поэтому относилась к нему с робостью и благоговением, как относятся к существу высшему, непостижимо­ му разумом. Желая напомнить ему о том, что надо помочь отцу, она долго на­ биралась решимости. - Конечно! - с готовностью сказал Роман, отбрасывая книгу. - Идем­ те сейчас же. ВДесятины (так по давней привычке назывался луг, где колхозни- кам отводились покосы для своего хозяйства) собрались все вместе, оставив домовничать деда Василия, который чувствовал себя нездо­ рово и тихо стонал на печи. Впереди бежал Алик, веселый, открытый для всех радостей этого залитого солнцем мира. Он то и дело возвращался к Роману то с оду- ванчиком, то сгладким камешком, то с пером птицы, надеясь, что опять завяжется какая-нибудь интересная игра. ВДесятинах учитель, отважно подставляя солнцу крутые, густо об­ метанные крупными веснушками плечи, ширкал косой по траве. Увидев домочадцев, он хрипло выдавил из пересохшего горла: - Пить принесли? - Пей, отец, пей, - подавая ему кувшин, обернутый берестой, ска­ зала Анна Васильевна с дружелюбной насмешкой, установившейся у нее в обращении с мужем. «Пей отец, пей», - повторила про себя Елена Петровна, и на ко- роткий миг ей стало грустно от зависти к этому спокойному делови- тому счастью. Было жарко, сухо; от ржавого лугового водоемчика поднимался пар - казалось, накаленный воздух лениво и густо струится над зем­ лей. Косы быстро сбивались; вянущее сено, которое ворошили жен­ щины, припахивало теплой прелью, и этот дурманный запах слегка кружил голову, путал мысли. - Хватит. С отвычки у меня, отец, руки плетьми виснут, - сказал Роман. Отойдя в тень чахлых кустов ольшаника, он лег и сразу заснул. - Ты уж не неволь его, отец, - сказала Анна Васильевна. - Ни свет ни заря дед на рыбалку увел его, а теперь ты мучаешь.